Однако эти угрюмые стены прозрачны для лазерного локатора. Он непрестанно прощупывает каменные породы и сверху, и снизу, и с боков на большое расстояние.
А если магма готова прорваться издалека, из-за предела досягаемости локатора?
Чувствуя овладевшее друзьями тревожное раздумье, Василий весело воскликнул:
— Смелей, смелей! Я по опыту знаю, что чрево Земли не страшно, а чем же чрево Венеры страшнее?
Логики в этом сравнении не было никакой, но друзья в самом деле оживились: иной раз бодрый тон действует не хуже, чем слова.
На сей раз это оказалось тем более ко времени, что освещенная часть дороги кончилась. Машина пошла еще медленнее. Может быть, осторожность ведшего ее Платона была и излишней: машина сама почувствует препятствие, если оно появится, обойдет его или в случае надобности остановится.
Вездеход продолжал идти, прощупывая локатором дорогу и все окружающее. Вот, следуя изгибу коридора, он повернул почти под прямым углом. Отблеск света исчез, вокруг сомкнулась тьма, такая плотная, что казалось, в нее можно погрузить руку, как в черную жидкость. Включились фары. Их дневной свет резал тьму на длинные густые полосы. Впереди тот же каменистый коридор с неровными стенами, полом и кровлей. Амортизаторы машины не давали почувствовать резкие выбоины и ухабы дороги, машина шла по-прежнему ровно.
Неожиданно прозвучавший человеческий голос заставил вздрогнуть путешественников, но тут же они поняли, что штаб спрашивает, все ли в порядке.
— Вс», вс», — ответил Шотиш.
Казалось, они едут уже очень долго. На самом деле, по часам, прошло около сорока минут с того момента, как машина спустилась в расчищенный вход.
Еще несколько поворотов — и она внезапно остановилась.
— Зачем так резко тормозишь? — удивленно спросил Шотиш Платона.
— Не я. Она сама.
Значит, машина почувствовала какое-то препятствие.
Однако сильный свет фар его не показывал. Здесь коридор уходил вдаль почти по прямой линии. На пути не было ничего.
— Напутала твоя машина! — заметил Василий.
— Она не ошибается, — спокойно возразил Платон.
Он стал придвигать все ближе и ближе лучи фар, ощупывая пространство. И вдруг… луч под тупым углом ушел вниз. Машина стояла почти в метре от обрыва.
Путь был разорван на расстоянии не более трех метров. На худой конец машина могла бы перескочить их. Надо ли? Провал, может быть, более интересный объект для исследования, чем продолжение коридора.
Однако как его обследовать? Будь это на Земле, Василий не задумался бы спуститься туда. Но здесь нельзя предпринимать никаких рискованных шагов без разрешения Штаба освоения. Стало быть, и перепрыгивать через провал тоже не следует.
Шотиш и Василий вышли из машины и осторожно приблизились к провалу. Платон остался в вездеходе для связи со штабом.
— Выключи-ка фары, — попросил Василий.
Наступила непроглядная темнота. Стали вглядываться вниз. Там та же тьма, ничего не видно.
Вдруг Василий зашатался. Шотиш подхватил его и инстинктивно отодвинул от провала. Но тут же почувствовал, что и сам еле держится на ногах.
Преодолевая внезапную слабость и затемнение сознания, он втянул Василия в машину. Тягостное ощущение не проходило.
— Мне плохо, — глухо сказал Платон, — не пойму…
— Обратно! — с трудом выговорил Шотиш и потерял сознание.
Группа Сергея летела над горной местностью в маленьком, хорошо оборудованном исследовательском самолете, снабженном защитным футляром из прочного жаростойкого материала. Вел его Карл Холмквист.
Бросались в глаза резкие, острые очертания. Уступы, нагромождения скал выглядели своеобразной лестницей, ступени которой не соединялись между собой. У самого края равнины возвышался почти правильный ряд невысоких конусообразных скал. Дальше, через несколько десятков метров, еще скалы такой же формы, но гораздо более высокие. И опять ровное место — десятки или сотни метров, а за ними снова скалы, но уже не меньше полукилометра высотой.
И так, чередуясь с ровными участками, шли конусы, каждая гряда выше предшествующей. Вершины самых дальних терялись в облаках.
Карл остановил машину, она повисла неподвижно: лететь дальше было незачем.
Вершина каждого конуса представляла собой небольшую скалистую площадку.
Оставалось только выбрать достаточно ровную и просторную и не слишком высокую, спуститься на нее и тщательно обследовать.
— Сядем… хотя бы вон на тот конус, — сказал Сергей, — мне кажется, там есть кое-что подходящее.
Однако при ближайшем рассмотрении выяснилось, что задача не так проста.
Конусы стояли почти ровными рядами, между которыми, как и между конусами каждого ряда, были большие, разрывы. Склоны очень круты. Намеченная было площадка оказалась узкой. Машину на нее кое-как посадить можно, но тогда останется слишком мало свободного места, людям удержаться будет трудно.
— А ведь это вовсе и не страшно, друзья! — воскликнула Милдрэд. — Здесь нет ни льда, ни снега. Страховаться на склонах можно.
Она вопросительно взглянула на Сергея.
Но прежде чем он успел ответить, произошло то, чеговсегда можно было ожидать на Венере и что всегда происходило неожиданно.
Внизу, глубоко под почвой, загудело, потом загрохотало, на глазах ошеломленных участников экспедиции один из конусов обвалился, за ним другой… Грохот обвала и подземный гул слились в оглушительный гром. Густое облако пыли, словно дым, поднялось над местом обвала. Карл отвел и немного выше поднял машину. Казалось бы, уже можно было привыкнуть к разгулу стихии на этой планете, и все же люди с изумлением и даже страхом смотрели, как на их глазах меняется пейзаж.
Между двумя горными конусами вспучилась бурая поверхность почвы, затем вдруг взорвалась, словно туда попала бомба. Раскрылась воронка, она росла с неописуемой быстротой и скоро превратилась в кратер, изрыгающий пламя и раскаленные камни.
Карл начал отводить машину. Однако сделать это было непросто. Камни летели во все стороны, красное облако раскаленных газов стремительно расширялось.
Пожалуй, можно было не опасаться, что тысячи градусов охватившего машину огненного облака повредят ее оболочку. Но камни! Если даже один из миллиона летит с силой, способной пробить ее…
Хоть кабина и прозрачна, но видимости нет: машина потонула в пылающем багровом тумане. Это не страшно: приборы видят много лучше человеческого глаза. Страдает слух. Камни градом бьют в корпус машины, и каждый удар болезненно отражается в ушах людей, тяжело бьет по нервам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
