– Зачем на фронт пошла? Да еще в такие войска.
– Совсем невмоготу на фабрике работать стало, – просто ответила Ольга. – Мы телогрейки, ватники и прочую форму шили. Я девять классов закончила, думала на техника подучиться, а пришлось за станок сесть. По двенадцать, а то и пятнадцать часов из цеха не выходили. Каждую неделю то одна, то другая девчонка под иглу попадала. Мы подбегаем, а ей ладонь к ватнику пристрочило.
– Я тоже вначале в Саратове учился, – сообщил Саня. – Весной сорок второго, могли еще тогда встретиться.
– Вряд ли. У меня парень был.
– А сейчас?
– Убили его. А фабрика до того измотала, что просыпаюсь дома, а вокруг станки жужжат. У нас девчонки по комсомольскому набору лет с четырнадцати работали. Не выдерживали, плакали. Некоторые сбегали, но их родители назад привозили. Боялись, что посадят. Да и паек неплохой был, в тепле спали. Только я своего добилась, закончила курсы санинструкторов и на фронт пошла.
– А я с сорок второго воюю. Сначала в гаубичном дивизионе. Тогда ох и туго приходилось, постоянно отступали. В окружение попали, комбат у нас сильный был. Вывел сколько мог ребят. С боями пробивались. А в сорок третьем военное училище в Челябинске закончил.
– Значит, ты бывалый командир. Не зря тебя хвалили.
– Ерунда, – заскромничал Саня. – Весь экипаж действовал. А чего вас, санинструкторов, за батареями закрепили?
– Сегодня шум большой поднялся. В отбитом селе двадцать раненых оставили, а в охрану дали подбитый танк да контуженых танкистов. Они полдня там пролежали, а тут еще немцы отступающие на них наткнулись. Танкисты кое-как отбились, а раненые почти все от потери крови поумирали, да еще фрицы по ним стреляли.
– Вот гад, Швыдко, – выругался Саня. – Обещал машину за ними прислать и не прислал. Пузан хренов! А ведь ребята из его бригады. Досталось ему от начальства?
– Кажется, отбрехался. На санитарную службу все свалил.
Не заметили, как сделали один, другой круг. Болтали обо всем, война как-то забылась, даже смеялись. Саня взял ее за руку, и Ольга ничего не имела против. Правда, то в одном, то в другом месте их окликали часовые. Приходилось объяснять, кто они и откуда. Какой-то настырный сержант потребовал документы. Долго сопел, рассматривая то Ольгу, то бумаги.
– Насмотрелся? Хватит, – выдернул документы Чистяков.
Сержант запсиховал (наверное, Ольга понравилась), грозил вызвать начальника караула.
– Всем война, а вы тут шуры-муры крутите.
– Сам ты шуры-муры! Мы из боя два часа назад вышли.
В общем, испортил настроение. Сделали еще кружок, и Ольга заторопилась к себе. Постояли возле санчасти. Бойкость и решительность Сани куда-то испарилась. Ольга тоже примолкла. Затем оба вздохнули и неожиданно рассмеялись.
– Тише, вы, – раздалось из темноты. – Люди спят.
У Чистякова вертелось на языке сказать Ольге, что она ему нравится, обнять ее, но не решился. Потоптавшись, выдавил:
– Пойду я. Ждут уже. Я кобуру к «вальтеру» завтра принесу.
– Ладно.
Саня шутливо козырнул и медленно сделал несколько шагов. Не выдержав, обернулся. Девушка стояла на том же месте. Подойти? Или не надо.
– Увидимся, правда? – хрипло проговорил он.
– Увидимся, – откликнулась Ольга. – Иди, а то достанется от командиров.
Пантелеев, куривший возле самоходки, ничего не сказал про отсутствие, которое длилось, оказывается, два часа.
– Отдыхай. На рассвете подъем.
Следующий день получился какой-то бестолковый. С утра налетели штук двенадцать «Юнкерсов-87» и отбомбились, высыпав тяжелые стокилограммовки и контейнеры с мелкими осколочными бомбами. Прицелиться им как следует не дали наши истребители, но у одной самоходки порвало гусеницу, сгорел американский бронетранспортер, которых в полку имелось всего четыре штуки.
Один возил командира полка, два числились за разведкой и саперами, а четвертый загреб для своих нужд замполит. Удобно было раскатывать под защитой брони, двух пулеметов и выкрикивать лозунги вроде «любой ценой». Подполковник ругал на чем свет стоит водителя и экипаж, которые чудом спаслись от бомбы.
Свой бронетранспортер подполковник ценил. Много барахла помещалось, молоденькую связистку с собой возил. Попытался забрать бронетранспортер в разведке, но те потребовали письменный приказ командира полка. По слухам, в ответ на жалобы замполита комполка посоветовал с подковыркой:
– Бери мотоцикл. Как раз для тебя транспорт. Юркий, быстрый, все подразделения за день обмотаешь.
– А документы? Партийная печать, бланки.
– Для печати я могу вам засургученный саквояж подарить, – заявил помощник комполка по разведке, энергичный, побывавший во многих переделках капитан. – Связистку тоже заберу, мне она нужнее.
– Пожалуй, – командир полка подмигнул молодому плечистому капитану, которого ценил за смелость и хорошо налаженную разведку. – Для капитана связистка нужнее. Не в мотоцикле же ее возить.
Замполит недовольно сопел и через силу улыбался. Он был женат, имел внуков, и командир полка косо смотрел на его заигрывания с молодыми женщинами.
Но все это были мелочи. Дивизия понесла уже в первые дни большие потери в людях и технике. Но пополнение пришло не такое, какое ожидали для дальнейшего наступления.
Мимо самоходчиков проследовали две стрелковые маршевые роты, человек шестьсот бойцов. Одеты новички были в выгоревшие старые гимнастерки. Видно, что люди вымотались после долгого пешего марша.
Много было совсем молодых парней, почти мальчишек, с тонкими цыплячьими шеями. Они буквально плелись. Обмотки на ботинках подвязаны кое-как. Вооружены почти все были винтовками, автоматы имелись у сержантов и в расчетах противотанковых ружей.
– У нас что, войск получше нет? – спросил кто-то. – Такое наступление, а тут молодняк гонят.
– Есть и крепкие полки, – ответил Коля Серов. – Но их не торопятся в бой вводить. Вот проломим оборону, тогда они и пойдут.
– Мы разве еще не проломили?
– Всего две-три линии. А впереди таких укрепленных полос немерено. Вон, на холмах торчат сволочи.
На холмах мало что торчало. С трудом можно было разглядеть хорошо замаскированные траншеи, доты, бронеколпаки. Ряды колючей проволоки были опутаны спиралью Бруно. По слухам, в тонких стальных кольцах вязли даже танки – проволока наматывалась на валы, наглухо скручивала тяги. А за холмами находились скрытые позиции гаубиц, многочисленные минометные батареи, закопанные в землю танки, по слухам, даже «Тигры».
Пришел майор Швыдко, долго обсуждали какие-то дела с командиром батареи Пантелеевым. Шел дождь, а землянки в ожидании наступления не вырыли. Чистяков со своей самоходкой находился поблизости и слышал часть разговора.
Первой роте СУ-152 предстояло снова поддерживать наступление танкового батальона. После понесенных за два дня потерь Швыдко тоже получил пополнение, которое его совершенно не устраивало. Треть полученных танков составляли легкие Т-70 с пушками калибра 45 миллиметров и слабой броней.
– На них только почту развозить или, в крайнем случае, в разведке использовать. Но только не на прорыв идти, – жаловался комбат. – Только на ваши «зверобои» надежда.
– На себя больше надейся, – отрезал Пантелеев, который недолюбливал майора за трусость. – На чужом горбу в рай хочешь въехать? Не получится. У меня всего три машины, а у тебя двадцать.
– Разве с твоими сравнишь, одно старье, – пытался подлизаться Швыдко. – У тебя броня и пушки мощные. «Зверобои»!
– Что нам положено, мы сделали. Но впереди твоего батальона не пойдем. Ты – комбат, вот и веди своих орлов. Мало тебя комбриг шпынял, что позади плетешься?
Пантелеев не любил всевозможных склок, но и прокладывать дорогу трусоватому майору своими тремя самоходками не желал.
Дождь усилился, все заволокло низкими тучами. Экипаж Чистякова пришел к выводу, что наступление сегодня, пожалуй, не состоится. Вода хлестала несколько часов, заполняя низины мутными ручьями. Пообедали, наладились поспать, но из-за холмов открыли огонь гаубицы «стопятки».
Не такой большой калибр, и стрельба велась не слишком интенсивная, но сон пропал. Смолили цигарки, вслушиваясь в грохот взрывов. Дождь потихоньку стихал, Коля Серов выглянул из люка и тут же захлопнул его.
Рвануло неподалеку. На броню шлепнулось несколько мокрых комьев земли, а на самоходку Рогожкина свалилась половина сосны, перебитая фугасом. Экипаж выскочил как ошпаренный, думали, что угодили под снаряд. Сосна приложилась крепко, развалилась на несколько обломков, смяла решетку трансмиссии.
– Ну вот, у вас работа появилась, – зубоскалил Серов. – Деревяшки растаскивать да решетку выправлять.
Но пилить сосну и маскировать ветками остальные машины пришлось всей батарее. Кроме того, Пантелеев приказал срочно рыть щели для укрытий.
– Какие в лесу щели? – заспорил было механик Лученок.
