class="p1">Всё ещё смеющийся Агвид устроился за столом напротив меня, взялся за кашу и насмешливо спросил:
– Знаешь, о чём говорит хороший аппетит у женщины?
Не знала и знать не хотела, но меня любезно проинформировали:
– О её страстной и ненасытной натуре.
И, хулигански подмигнув, король как ни в чём не бывало приступил к завтраку. Я сидела напротив вся красная, и очень хотелось сделать замечание на тему того, что меня вчера просто банально не кормили, но… было такое обоснованное предчувствие, что в этом случае кто-то пострадает. Кто-то из прислуги и поваров, потому что винить самого себя за забывчивость Агвид вряд ли станет.
К счастью, очень скоро всё прекратилось.
– Переоденьтесь к выходу в город, ваше величество. Слуги ожидают, – а сам Агвид остался сидеть, достав из кармана и разместив на столе призрачную сферу, засветившуюся письменами от одного касания.
Хотелось посмотреть на неё поближе, но один внимательный взгляд супруга заставил передумать.
И тут я почему-то спросила:
– Те проклятые вчера в храме… твоя работа?
Даже не знаю, как пришла к этой мысли. Она сама просто сорвалась с языка.
Взгляд Агвида остался столь же внимательным, только теперь я отчётливо видела в глубине каре-золотистых глаз тёплые угольки одобрения.
Значит, я оказалась права в своих выводах?
Откинувшись на мягкую спинку кресла, уже оттуда задумчиво посмотрела на короля, прокрутила в голове наш прошлый разговор, все его слова и предположила:
– Попытка расположить народ?
Король приподнял уголок губ, подхватил стакан с водой и театрально мне отсалютовал, после чего вернул посуду на стол, а сам повторил мою позу, откинувшись на кресло.
– Весьма успешная, должен отметить, – не стал отпираться от очевидного. – Народу требовался объект для сострадания и наглядная демонстрация твоего плачевного положения. Я тиран, ты несчастная, меня боятся и не любят, тебя любят и жалеют. Всё, как и планировалось, – и совершенно без перехода ласковое напоминание: – Слуги ожидают.
Ничего не говоря, я поднялась и покинула собственную спальню. Вышла в гостиную, встала за ширму и без возражений позволила себя раздеть.
А дальше начались откровенные издевательства. Новое нижнее платье, тугой корсет, плотная ткань верхнего платья. Хорошо расчёсанные волосы убрали в тугую косу, ту пустили вокруг головы, закрепляя больно впивающимися в кожу шпильками. Сверху нахлобучили корону.
Красота. Наверно… очень сомневаюсь.
Увы, все решили, что задыхающаяся королева – проблема исключительно королевы. В смысле, мне поклонились и молча вышли! Ну, просто невероятно!
Зато появившийся Агвид, окинув меня задумчивым взглядом, тут же предложил:
– Могу оказать неоценимую помощь.
С намёком так предложил… известно на что. Ещё ночью я бы согласилась, но теперь, когда мне пообещали дать ответы хоть на часть вопросов – нет уж. Сначала мучения и ответы, потом мучения и побег.
– Едем в город, – произнесла уверенно.
И с трудом удержала слёзы от осознания: вместо нормальной помощи мне предложили издевательство. То есть, раз уж страдаю, мне полагается делать это незаметно и так, чтобы другим дискомфорта не причинять?
Да, нервы стали ни к чёрту.
– Как прикажете, ваше величество, – не упустил возможности подковырнуть супруг, отвесил показательно низкий поклон, выпрямился и протянул руку.
То есть он, конечно, продемонстрировал обманчивую покорность, но быть покорной в итоге приходится именно мне. Что ж… мы не гордые. Подавив раздражение, приблизилась, вложила ладонь в мужскую руку и позволила вывести себя вначале из комнаты, затем из замка в целом.
* * *
Красно-золотой экипаж ожидал во дворе, а вместе с запряжённой четвёркой белоснежных коней каретой к поездке в город подготовились и три десятка вооружённых воинов во всё той же привычной матово-чёрной броне. Среди лиц я заметила много знакомых, даже братьев-близнецов, которые ранее были моей личной охраной. Значит, Агвид оставил всех, кто до этого охранял покой прошлой королевы, его матери. Если подумать, это и не удивительно. Насколько я поняла, именно Агвид до этого отвечал за безопасность дворца и его жителей, значит, и людей в охрану набирал сам, а теперь, уверенный в каждом из них, привёл мужчин и сюда, охранять уже его самого.
Едва оказались внутри удивительно просторной кареты с двумя диванами напротив и столиком у окна между ними, выяснилось, что в некоторых выводах я всё же ошиблась. Охранять полагалось не Агвида, а меня.
– С глаз охраны не исчезать, – начал распоряжаться супруг суровым, хорошо поставленным командным тоном. – Место, куда мы направляемся, опаснее поля боя.
Удивительные свойства у фразы «Хуже быть уже не может». Только её подумаешь, и хуже тут же доказывает, что очень даже может быть.
Муж продолжил:
– От меня ни на шаг, ни к чему не прикасаться и, самое главное, ничего не пить. Даже если будут предлагать и заманивать. Тем более, если будут предлагать и заманивать.
Мне это всё уже окончательно разонравилось. В голове замелькали предательские сомнения: может, ну их, ответы ценой такого риска? Но последнее я тут же прогнала.
– Меня попытаются отравить? – страх скрыть не получилось.
Тяжёлый, придавливающий к диванчику взгляд сидящего рядом короля и мрачный, не оставляющий никаких надежд на выживание ответ:
– Значительно хуже, Алиса.
* * *
На первый взгляд Институт Магии мало чем отличался от жилых домов, разбросанных вокруг. В два скромных светло-серых этажа, с каменной трубой на плоской крыше, невзрачным серым порогом. Только клумб не было, у других зданий же пестрели яркими цветами.
Едва карета остановилась, мы с супругом… остались сидеть. Было слышно, как на улице спешиваются и разбредаются наши сопровождающие.
Через минуту Агвид вышел, я… осталась сидеть. Не знаю, что там происходило и чем народ занимался, но меня вытащили ещё только минут через пять.
Супруг сделал это лично. Открыл дверцу кареты, молча протянул внутрь затянутую чёрной перчаткой ладонь, крепко сжал мою ручку и помог выбраться. И больше не отпустил. Не дал шанса даже подумать о том, что дальше я могу передвигаться без его руки.
Так мы вместе и пошли. Величественный, гордый, сильный король и его малость растерянная и напуганная королева, откровенно проигрывающая по всем параметрам.
Дверь в здание уже была открыта, а внутри тут и там уже стояла наша суровая, готовая, кажется, ко всему на свете охрана. Мы беспрепятственно прошли вглубь чистого, сухого, но не богатого на мебель здания, оказались в гостиной, нужно полагать. И, не замедляясь, вошли в тайный проход, открытый за отодвинутым в сторону шкафом.
Вспыхнувшие над головой шары осветили железную платформу и идущую вертикально вниз винтовую лестницу. Агвид ступил на неё первым и пошёл полу боком, не отпуская моей руки и пристально следя за каждым шагом.
Моим.
Пару раз я невольно оступилась, места было мало, атмосфера давила тревогой, из-за юбки не было видно ног и ступеней, а если я наклонялась ниже, корона начинала предательски сползать и корсет давил сильнее. Так и выходило, что продвигалась я вслепую. Если бы не король, точно упала и свернула себе шею.
К счастью, скоро и этот кошмар закончился. Лестница осталась позади, в сопровождении световых шаров и трёх бесшумно следующих за нами воинов мы пересекли темноту, вошли в окованные железом тяжёлые двери и, наконец, оказались там, куда и направлялись.
Институт Магии во всём своём великолепии.
Высокие потолки, залитое ярким светом первое помещение, в центре почему-то тоже железная стойка, за ней железные шкафы с документацией, а вдоль стен слева и справа многочисленные одинаковые двери, только таблички отличались.
– А, ваше величество, – бодрый, живой голос и из-за стойки вышел дряхлый седой старичок в серой мантии в пол.
Его вид, морщинистая кожа, сгорбленная спина, выцветшие глаза – всё говорило о впечатляющем возрасте этого человека. Но голос был бодрым. Чётким, внятным.
– Вы с гостьей, – и в каждом звуке слышалась добрая улыбка умудрённого опытом человека.
Но Агвид не купился.
– Ближе не подходить, – велел ледяным тоном, не сводя со старика пристального взгляда.
Тот усмехнулся, даже не вздрогнул, и словам короля подчиняться не подумал.
Как оказалось, мой супруг не ему и говорил, и уже через секунду между нами и учёным стояли двое воинов.
Старик скривился, поджал губы, но таки прекратил наступление.
– К чему эта показушность, Агвид? – всё ещё со звучащей добротой, но уже и с обидой, перемешанной со звонким раздражением, вопросил он. – Разве так
