— Списки спортсменов нам в секциях предоставят.
— И в идеале брать операторов, прошедших инициацию на сопоставимых витках, — отметила моя бывшая одноклассница, сходила за чистой тетрадью и начала составлять план действий. — Петя, ты для меня допуск к личным делам студентов уже получил?
— Да, согласовали ходатайство, — подтвердил я.
— Как у тебя с загруженностью?
— Сам себе не хозяин.
— Плохо, — вздохнула Инга. — Формирование списков и обработку полученной информации я возьму на себя, но кто-то ещё должен будет заняться проведением опросов. И совершенно точно понадобится медик.
— Опросы — это понятно, — кивнул я, напряжённо размышляя о том, кого бы ещё привлечь к нашим делам. — А медик зачем? Консультацию и в частном порядке получить сможем.
— А этот консультант захочет свою подпись под рекомендациями ставить? — легко срезала меня Инга. — Если нет — нас на защите проекта с грязью смешают. Мы же на чужом поле играть станем! Да и в любом случае консультанта придётся по нескольку раз на дню дёргать.
— Думаешь? — удивился я и повёл пальцами по шапке таблицы. — Ты смотри: дни на больничном, случаи патологий внутренней энергетики, затраты на лечение. Всё есть!
— А вот это? — указала Инга на столбец, в котором фигурировали непонятные аббревиатуры обычно с примечаниями в виде первой, второй или третьей степеней. — Вот эти отклонения насколько серьёзны? Как они повлияют на способности оператора? Не всё же в мощность и продолжительность резонанса упирается! И мы сами собирались делать упор не только на темпы развития, но и на отсутствие негативных девиаций!
Мне только и оставалось, что признать правоту собеседницы.
— Придётся кого-нибудь с медицинского факультета привлечь, — вздохнул я и уточнил: — А как у тебя с Мариной Дичок отношения? Может, её опросы проводить сагитируем? Она легко с людьми сходится.
Инга покачала головой.
— Ничего не выйдет. Марина с головой в организацию женской дружины ушла. И мы ещё на Текстильке вечернюю школу открывать собираемся.
Я поморщился, отбросил один вариант, обдумал другой, потом спросил:
— А ты не хочешь Марину к себе в соседки пригласить? К тебе ведь в любом случае кого-найду подселят, а так вы и дружину свою, и вечернюю школу обсуждать сможете.
— Уже думала об этом, — признала Инга. — Но чем нам это поможет? Если условием подселения участие в проекте ставить, так это не вариант. Даже заикаться о таком не стану! Ты за кого меня принимаешь⁈
— И в мыслях не было! — спешно уверил я бывшую одноклассницу. — Но если к тебе подселится Маринка, я скорее всего смогу привлечь к проекту Мефодия Карлушу.
Инга поглядела в ответ с нескрываемым сомнением.
— Этого пустомелю Карла? И какой от него толк?
Я вздохнул.
— Вспомни, как его представил Стройнович на собрании по итогам избрания в студсовет! «Всеми любимый»! И он такой и есть. Опросы и разговоры — это его. Лучше человека для этой роли не найти!
— Пожалуй, — признала Инга мою правоту. — А Марина тут причём?
Не в моих правилах было делиться чужими секретами, но раз уж сказал «а», пришлось говорить и «бэ».
— Карл к ней неровно дышит, — пояснил я.
— Серьёзно⁈
— Это между нами. И ей тоже ни слова.
Инга рассмеялась, поднялась из-за стола и потянулась так, что домашний халатик обтянул поджарую фигуру и выгодно подчеркнул отнюдь не маленькую грудь.
— Останешься на ночь? — без малейшего смущения спросила она, поигрывая пояском.
— Займёмся чем-нибудь ужасно неприличным с точки зрения замшелой буржуазной морали? — улыбнулся я.
— А сам как думаешь?
И да — занялись. В том числе неприличным. И даже очень.
Что бы там Вениамин Мельник себе ни думал, но из-за собственной зашоренности он многое потерял. Ещё и потеряет, наверное.
Проснулся я на рассвете, на часах было ещё только без четверти шесть, а сна уже не осталось ни в одном глазу. Под боком тихонько сопела Инга, я осторожно выбрался из кровати, тихонько прошмыгнул в гостиную, напился и включил настольную лампу. Делать пометки на оригинале полученного из комендатуры списка не стал, для этих целей достал из портфеля чистую тетрадь. Перво-наперво отыскал в общем перечне курсантов, зачисленных в учебное отделение одновременно со мной в июне-июле позапрошлого года, и выбрал из них операторов восьмого витка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Это — самое простое. Увы, в перечень сведений не включили ни фамилий курсантов, ни их учётные номера, ничего пригодного для идентификации не обнаружилось и среди особых отметок. Записи о досрочном выбытии в феврале этого года отсутствовали, а значит, и Барчук, и оба его приятеля успели выйти на пик румба до своего перевода в ВОХР.
Досадно, но логично. Кто б недоучек в столицу отпустил, ну в самом деле?
Ладно, движемся дальше.
Барчук вечно сутулился, но на деле был высоченным, ещё и не слишком мясистым, первым из интересовавших меня персоналий я отыскал именно его. Вероятность ошибки я расценил как минимальную, поскольку во всём учебном взводе таких каланчей можно было пересчитать по пальцам. Один из них — Матвей Пахота, но он прошёл инициацию на девятом витке, да и весил килограмм на тридцать больше Маленского.
Нет, здесь всё чётко.
Я переписал данные Барчука и относившиеся к нему особые отметки, затем помассировал виски и принялся изучать списки барышень. Физические параметры Маши Медник меня никогда особо не интересовали, да и с женским отделением я близкого знакомства в своё время не свёл, но сопоставил одни данные с другими, порылся в памяти, припомнив темп развития сверхспособностей красотки в первый месяц после инициации, и в итоге всё же вычленил её из числа других курсанток.
А вот с Михеем возникла закавыка. Был он среднего роста и среднего же сложения, ещё и прошёл инициацию на восьмом витке, а таковых в учебном взводе было большинство. Крутил я данные так и эдак, но нет, нет и нет. Не нашёл.
Впрочем — плевать! В первую очередь меня интересовал Маленский, а его вычислил. Где бы ни засветился Михей, был он там не сам по себе, а за компанию с Барчуком. Разузнаю об одном, появится ясность и с другим.
Зачем это всё? Да слишком уж сильное впечатление на меня наша последняя встреча произвела. Насторожили кое-какие моменты в этой истории, вот и решил разузнать, кто именно продвигал Барчука и его прилипалу. Поначалу это мог быть старшина Дыба, но только лишь поначалу. А дальше кто? И самое главное — зачем?
Допускаю, что это не имеет никакого значения. Допускаю даже, что сам себе всё нафантазировал, но не проверю — не узнаю. А узнать хочется. Как-то неправильно в комендатуре учебный процесс организован был. Как-то не так.
И к Городцу с этим идти пока рано. Не с чем пока к Георгию Ивановичу идти.
Да и стоит ли?
Скрипнула дверь, из спальни вышла Инга в чём мать родила.
— Уже встал? — с зевком спросила она.
— Ага, — подтвердил я, сунув тетрадь в портфель, и поднялся из-за стола. — Встал…
— Петя, прекрати! — потребовала барышня. — Я ещё после вчерашнего не отошла! Буду на раскоряку из-за тебя ходить, а у меня сегодня тренировка по волейболу!
— Сложности даны нам для того, чтобы их преодолевать! — заявил я в ответ.
Против этого Инга возражать не стала.
Карла я отыскал на большой перемене в столовой.
— Как жизнь молодая? — поинтересовался я, поочерёдно здороваясь с ним, Яном и Костей.
Здоровяк ожидаемо поинтересовался:
— Слышал, комендантский вездеход в студгородке взорвали?
— И слышал, и видел, — подтвердил я, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что последует дальше, и в итоге весь обед отвечал на расспросы студентов.
— Это плохо, — подвёл итог Карл. — Надо этим заняться.
— И как именно? — насмешливо фыркнул Ян. — Вот что мы можем сделать, скажи?
— Бдительность повысить! — заявил в ответ здоровяк, приложив по столу мясистым кулаком. — Как-то ведь протащили взрывчатку из города! Надо провести собрание студенческой дружины по этому поводу!
