class="p1">— Он ведь из медицинского мира… — неуверенно пробормотал я. — Может, с кем-то сговорился?… Или наоборот — в сговоре с Андреем?.. С той конторой?..
Мышкин только плечами пожал. Я же, упомянув Андрея, подумал, что пора рассекретить еще один сюжет.
— Мне нужно рассказать вам еще кое-что… — начал я.
— Да? — с живейшим интересом откликнулся он.
Я собрался с мыслями и изложил ему историю с завещанием, наши с Тимошей беседы и мой разговор с матерью — разумеется, с купюрами: Сонькиной темы я по-прежнему предпочитал не касаться.
— В высшей степени любопытно, — проговорил он, когда я закончил. — Просто в высшей степени. А знаете, Володя, ведь о ваших… — он слегка замялся, — сложных отношениях с отцом и Ольгой мне рассказал тот же Андрей. Тогда, в самом начале, когда мы расспрашивали Ольгу и ее знакомых. Он очень напирал на эту историю…
— Хорошо, что у меня было железное алиби! — угрюмо заметил я.
— Да… Хотя я не думаю, что он так уж хотел вас оговорить. Скорее старался, на всякий случай, заранее вывести из игры. Тут вы, похоже, правы… Чтобы все ваши показания воспринимались как-то так… не всерьез. Бесится, мол, от обиды и ревности…
Я вспомнил свой визит в УГРО и чуть зубами не заскрежетал от злости.
— Вы извините, Володя, что я об этом… В конце концов, наплевать на них на всех, правда? Надо мной вот тоже посмеиваются… Интересно другое — кто-то явно не хочет, чтобы вы в это дело лезли…
— Вот! Мне тоже так кажется, — подтвердил я. — Может быть, я что-то такое знаю… или могу узнать… Может, у меня есть какие-то подступы. Знать бы только, какие!
— Подступы… — задумчиво повторил Мышкин. — Подступы — хорошее слово. И заметьте — ведет оно к вашему дому. Что-то можно узнать у вас дома…
На секунду у меня возникло желание рассказать ему про Соньку. Все рассказать — и про отца, и про ее отъезд, и про пистолет. Никакого смысла продолжать играть с ним в кошки-мышки. И все-таки я не сказал. Как-то… не смог. Не созрел. Мышкин тоже молчал, о чем-то размышляя. Ну не мог он знать, что я что-то скрываю, и все-таки, ей-богу, чего-то от меня ждал! Видя, что я упорно молчу, он вздохнул и сказал:
— Ну хорошо, бог с ним… Отложим… до поры до времени. Так как, Володя — будем развивать вашу сыскную активность?
Я кивнул.
— Попробую. Боюсь, пошлют они меня куда подальше… Посмотрим. Попытка не пытка.
Мышкин медлил, явно что-то напряженно соображая.
— Н-да… — сказал он в конце концов. — Кому-то из них это определенно не понравится.
— Убийце? — растерянно спросил я.
— Почему убийце? — как-то странно переспросил он. — Ах да, убийце — конечно. Но я-то про Андрея. Не слишком ли это опасно? Нет, не думаю… Ведь сами ваши расспросы показывают, что вы ничего не знаете…
Разговор принимал какой-то странный оборот. Снова выходило, что я мог бы что-то знать до начала расспросов. И вообще — была тут какая-то логическая неувязка, глупость какая-то… Только я никак не мог понять, в чем дело. Мышкина же в тот момент явно интересовала исключительно проблема моей безопасности. Какими-то недоступными мне логическими путями он пришел к выводу, что риска тут нет, потому что в итоге утвердительно кивнул и сказал:
— Завтра утром у вас в почтовом ящике будет лежать письмо со всеми адресами и явками… телефонами то есть. А дальше — смотрите сами. Вам виднее, с кем беседовать дома, а с кем — на работе.
— Не хотите посоветовать, что мне им сказать? — робко заикнулся я.
Мышкин немного поколебался.
— Да нет, пожалуй… Так лучше… — экспромтом. Амплуа-то у нас с вами разные. Боюсь, я только напорчу…
ГЛАВА 13
На том мы с ним и расстались. На следующее утро я вытащил из почтового ящика конверт с аккуратной распечаткой адресов и телефонов моих предполагаемых собеседников. Причем было это довольно рано, так что я не знаю, как Мышкин успел обернуться. Теперь надо было решать, что лучше: звонить и пробовать договориться заранее или идти напролом. У меня не было определенной точки зрения. Я прикидывал то так, то эдак, мысленно проигрывая разные варианты. В конце концов в голове у меня образовалось что-то вроде шкалы с двумя полюсами. На одном полюсе был Гоша, которого я твердо решил разыскать в театре без всякого предупреждения, хотя едва ли смог бы объяснить, почему; на другом — Андрей, с которым, безусловно, следовало сперва поговорить по телефону. Между этими полюсами свободно болтались двое других, относительно которых я никак не мог прийти к определенному выводу. Пришлось начать с Гоши, а дальше действовать по вдохновению.
Попасть в театр во время репетиции оказалось даже проще, чем я думал. Дверь служебного входа была открыта, сразу за дверью обнаружилась вахтерша — типичная театральная старушка, охотно согласившаяся мне помочь. Она куда-то позвонила, с кем-то поговорила и приветливо указала мне на стоявший рядом стул со словами: «Подождите, будьте любезны». Я еще, помнится, подумал: «Как же это они пускают так просто? А если бы я был сумасшедший поклонник? Может, потому, что Гоша пока на вторых ролях? Звезды, небось, поосторожнее».
Гоша появился минуты через две, в каком-то странном костюме: вроде офицерском, но без опознавательных знаков — неизвестно какой армии. Увидев меня, он издал какое-то неопределенное восклицание и удивленно захлопал глазами:
— Ты? Это у тебя ко мне дело?
— Извини, что отрываю, — сказал я. — У тебя найдется пять минут?
— Найдется, — на его лице отразилась смесь беспокойства и любопытства. — Пошли куда-нибудь, где тихо…
Мы ткнулись в одно место, в другое — тихо не было нигде. Всюду мелькали люди, кто в диковинных костюмах, кто — в цивильном, с Гошей немедленно кто-нибудь заговаривал, какая-то рыжая девушка в костюме сестры милосердия бросилась к нему с криком: «Боже мой, ты жив!» — и тут же расхохоталась и убежала. В конце концов мы воткнулись в какую-то крошечную комнатенку, Гоша вытащил из кучи сваленных в углу вещей какой-то посох и вставил его в дверную ручку.
— Ну вот, — с удовлетворением объявил он. — Теперь никто не войдет. Валяй! Чего у тебя там?
— Это касается Ольги… — начал я. — Ее смерти…
Он подался вперед и застыл, не сводя с меня пристального взгляда. Я начал с нашего с Ольгой телефонного разговора, разумеется, опустив некоторые подробности — газету, «Первую любовь» и так далее. Просто Ольга сказала, что догадывается, кто убил моего отца, и просила меня приехать утром, чтобы
