Она едва стоит на ногах, а потому вынуждена облокотиться о спинку стоящего возле стены кресла.
— Вы сошли с ума, - кивает на стену, испещренную странными символами и росчерками, больше походящими на какие-то оккультные фигуры или одну большую фигуру.
Это не пентаграмма, это нечто куда сложнее и тоньше в исполнении.
— Я смотрю в будущее, - неожиданно ровным голосом отвечает Лаэрт. Тени, еще недавно исходящие в агонизирующих танцах на стенах, опадают, а потом исчезают без следа. Исчезают и призрачные рога на голове короля. Теперь о его недавней ярости напоминают только едва тлеющие глубины глаз. - В отличие от вас. Что ж, я надеялся на вашу откровенность, но теперь она уже не имеет значения. Я убью вашего любовника. Сотру с лица земли его замок и засыплю его землю солью. Я уничтожу память о нем. В том числе - в вас самой.
Изабелла бледнеет. Видно, как старается сохранить лицо, но нервы подводят ее.
— Я сама убью тебя, если посмеешь причинить Анвилю вред.
— Сделайте милость, Ваше Величество, развяжите мне руки и помогите поскорее стать вдовцом.
Его глаза вспыхивают, вся комната озаряется кроваво-алым пульсирующим светом.
— Никогда не смей угрожать мне, женщина! – от рокота его голоса, кажется, вот-вот рухнет потолок.
Лаэрт шагает к жене и касается ладонью ее щеки. Движение абсолютно неопасное, больше похоже на то, как любящий муж хочет приласкать свою жену.
Изабелла кричит. Отчаянно, надрывно.
И я чувствую вонь горящей плоти.
Он держит ее свободно рукой, а она бьется в его хватке, падает на колени – и только тогда Лаэрт прекращает пытку. Лицо Изабеллы – окровавленная открытая рана, за которой даже не видно глаза.
Меня все же разрывает на части и выбрасывает в раскаленную пропахшую кровью реальность.
Долго валяюсь на пыльном полу, пока обретаю силы хотя бы открыть глаза и тут же снова зажмуриваюсь - дневной свет полосует по сетчатке, точно в полдень взглянула на солнце.
Во рту противно от кислого привкуса - набираю в легкие воздуха и кое-как сплевываю перед собой вязкую красноватую слюну. Надеюсь, за всем этим безумием просто прикусила себе язык. Если кровь поднялась из легких – дела мои не очень хорошо.
Собственное лицо так сильно пылает фантомной болью, что даже касаюсь его пальцами. Нет, крови нет, шрам на месте.
Какой ужас!
Как она кричала!
Глава семнадцатая: Изабелла
Глава семнадцатая: Изабелла
Наверное, впервые пошевелиться решаюсь не раньше, чем минут через двадцать. А то и больше. Ощущение времени какое-то скачкообразное, точно выключаюсь и снова включаюсь, причем сама не понимаю, когда это происходит. Но, в конце концов, все же усаживаюсь прямо на пол, немного прислоняясь к креслу.
Сволочь! Урод и сволочь! Историю появления шрама Изабеллы я могла предположить какую угодно, но только не намеренное истязание ее со стороны мужа. Так и хочется сказать: чтоб ты сдох, тварь!
Хорошо, что уже сдох.
Как после такого они вообще еще могли жить вместе? Неужели настолько сильны традиции и прочая хрень, что обязывает терпеть до самого гроба? И плевать, как и что с тобой делает муж.
Надо успокоиться и попытаться осознать, что произошло.
Передо мной та самая стена, на которой в своем видении видела странный и сложный рисунок. Сейчас же от рисунка не осталось почти ничего - лишь едва различимые очертания. Его явно очень старались уничтожить, но все же делали это второпях, а потому не успели довести задуманное до завершения.
Рисунок из видения очень отчетливо отпечатался у меня в памяти. Сравниваю его с тем, что вижу сейчас. За исключением нескольких росчерков и небольших символов – они идентичны, но все же не на сто процентов. Важно ли это? Не имею ни малейшего понятия. Что это вообще? В моем понимании различного рода пентаграммы рисуются на полу. Я даже близко не эксперт во всех этих оккультных забавах, но, скорее всего, причины рисования на земле – в банальном удобстве в плане всякого дополнительного оформления. Свечей там, камней, крысиных хвостов и прочих перьев.
Как бы то ни было, но рисунку на стене Лаэрт уделял значительное время. И, насколько я могу судить, до последнего дорабатывал его. Добился ли желаемого итога? Я бы предположила, что нет. Иначе зачем стирать? Возможно, разочарование в собственных выкладках или предположениях.
А интересно, король действительно обосновано обвинял Изабеллу в измене? Ну, то есть если в том монастыре каким-то образом оказался Анвиль, а когда-то они любили друг друга, то могло ли между ними что-то произойти? К тому же, я же правильно поняла, что на тот момент Изабелла уже была в курсе похождений своего супруга? То есть могла банально отомстить.
Я не хочу думать о ней плохо. Исходя из того, что только что увидела, королева мне понравилась. Я бы на ее месте точно от страха едва ли смогла бы сложить пару слов. А настоящая Изабелла говорила четко и уверенно. Я уж молчу об ее угрозе. Вряд ли она была высказана с четким пониманием возможных последствий, но угрожать дракону – это нечто.
Странная насмешка судьбы – угрожала убить одного дракона, а по итогу попыталась убить другого.
Ох, сложно-сложно. Не Санта-Барбара, конечно, но для моих мозгов вполне достаточно, чтобы начать закипать.
Я отдыхаю еще немного, а потом продолжаю осмотр комнаты. Мне очень нравится узнавать что-то из прошлого Изабеллы, нравится выуживать крупицы информации, которые потом можно попытаться осознать. Но мне очень не нравится тот способ, которым Изабелла «делится» со мной своими знаниями. А можно чуть менее болезненно? Сейчас надеюсь, что не случится еще одного провала в прошлое. Я просто одним глазком посмотрю записи Лаэрта, вдруг в них тоже есть что-то интересное.
А записи такие имеются. И их много.
И из этого рискую сделать вывод, что Лаэрт собирался сюда вернуться. Он абсолютно точно не рассчитывал быть убитым.
Анвиль говорил, что
