но мы постараемся обогнать возможные слухи. К тому же, слухи будут расползаться в разные стороны, а не целенаправленно в одну, что, несомненно, даст нам необходимое время.
Но погода-погода...
Через два дня пути нам приходится остановиться, потому что где-то в горах случился обвал - и дороги дальше размыло грязевым потоком. А дождь все еще не кончается.
На постоялом дворе, где мы остаемся пережидать непогоду, тесно от скопившихся тут торговцев, различного обозного люда и крестьян, застигнутых на обратном пути с лесозаготовки. Добавить к ним всем наши угрюмые рожи – и получится отличная компания, чтобы «уютно» скоротать вечерок-другой. Правда, свободных комнат уже нет, потому спать будем прямо в стойле.
Владелец постоялого двора кланяется и опасливо скользит по моим спутникам взглядом.
Нет, мы не похожи на грабителей или мародёров, но и ничего спокойного наш постой тоже не светит. Особенно если затянется надолго. И я это точно знаю. Потому что горные воины прибыли со мной в Драконье гнездо без своих семей. То есть – без женщин. Я далек от мыслей, что в замке никто из них не помял какую-нибудь служанку, но если такое и было, то это точно единичные случаи. А трахаться они должны. Небольшая военная вылазка немного отвлечет буйные головы, но не заменит плотские утехи. И тут будь я сто крат король, а противиться животному началу им уже сейчас наверняка очень непросто. Если мы застрянем здесь на день-два, как бы мое воинство не расползлось по девицам, до которых только они смогут дотянуться. А уж тогда поди собери их обратно в кучу. И это если еще не оприходуют чью-нибудь жену.
— Милорд, прощения просим за неудобство, но мест нынче совсем нет. Изволите, повыгоняю вшивую шелупонь из комнат. Им, корягам немытым, и под навесом вдоволь будет дрыхнуть.
— Нет, - вкладываю в его немного подрагивающую ладонь монету, - нам и стойло сгодится, только распорядись убрать из него говно и засыпь все свежим сеном.
Я не афиширую свою личность. Но нас много, мы вооружены - и у нас есть деньги. Этого достаточно, чтобы бедняга не знал, куда себя деть, желая угодить пусть незнакомому, но явно знатному лорду.
— Разумеется, милорд, - чуть не в пол кланяется хозяин двора.
Во избежание ненужных слухов, оставляю своих спутников в стойле, еду им принесут прямо сюда, а сам ненадолго прохожу в общий зал. Если где-то и можно узнать об истинных настроениях населения, так это в хмельной шумной обстановке.
Какое-то время провожу за стойкой, попивая плохое пиво. Духота в зале страшная, потому открыта входная дверь - и с улицы доносятся раскаты грома и шум незатихающего ливня.
— ...сам Кёёл Сивобородый вышел поссать и затопил весь сраный мир, - слышу в спину окончание злой фразы и громкий топот тяжелых шагов. - Хозяин, места есть?!
Оборачиваюсь - очередные до нитки промокшие путники: трое худощавых мужиков, судя по виду, я бы предположил, что это мастеровые.
— Роган, старый пропойца, ты что тут делаешь? - с явной радостью приветствует его хозяин двора.
— Гельт, что за проказа случилась с дорогой? - вместо ответа спрашивает Роган. — Мы с ребятами чуть богу души не отдали, когда сунулись на мост.
— Говорят, не выдержала плотина лорда Картиса младшего.
— Вот холера! Я еще в прошлую весну говорил ему, что плотина долго не простоит, - хрипит Роган. У него очень пронзительный голос, который он даже не пытается унять.
Так, значит, обвал в горах - не просто обвал.
— У милорда Картиса от батюшки одни долги остались, - вступается за младшего наследника Гельт.
— Долги? – усмехается Роган. – Бывал я в его замке. Безначальный, помилуй, это же приют разврата и порока. Да вы все знаете!
— Угомонись, Роган, давай я тебе налью горячего вина.
— Из-за этого сопляка, который собственный член не держит в узде, вы все сейчас здесь сидите! И еще просидите до следующего новолуния. Потому что проклятого моста больше нет!
— Молодость – не порок, - успеваю опередить хозяина двора, - все мы когда-то были молоды, и все мы когда-то сходили с ума по женским прелестям. А кто-то и до сих пор сходит.
По залу разносится одобрительной гул, слышатся похабные шутки, где-то от доброго шлепка по заднице вскрикивает служанка, но скорее для порядка, чем от искреннего возмущения.
— Даже молодость не повод думать яйцами, добрый господин, - окидывает меня оценивающим взором Роган. – Когда все деньги спускаешь на баб и заморское вино – до плотины руки никогда не дойдут, даже если знаешь, что Всевышнему на нее лишь глянуть стоит, чтобы развалилась.
— А эта плотина – наложная?
— Вы, видимо, прибыли к нам издалека, добрый господин. Еще дед молокососа возводил ее на деньги Короны.
Что ж, если молодой Картис действительно махнул рукой на наложную плотину – это подсудное дело. Лет сто назад тогдашний король Артании предложил своим феодалам нечто вроде сделки: Корона выделяет каждому некую сумму золотом, а феодалы обязуются на своей земле содержать в исправности важные стратегические объекты. Дороги, мосты, плотины. Предложение нашло отклик. Но прошли годы – выделенные Короной деньги давно закончились, а дети лордов, заключивших с Короной договор, все больше начали высказываться, что, мол, лично они ни под чем не подписывались и дальше выполнять обязанности предков желания не имеют. Но пока это были только разговоры. И вот первая ласточка – молодой Картис знал о состоянии плотины, но ничего не сделал, чтобы привести ее в надежное состояние, что послужило причиной разрушения важного моста и перекрытием большого торгового тракта.
Объездные дороги есть, но это всегда вопрос времени.
Я ни разу не говорил Изабелле, но иногда мне кажется, что Артания действительно находится на грани распада – у самой пропасти. У нас нет армии, нет золота, нет единства внутри страны. Зато процветает воровство в самых разных его проявлениях.
Не знаю, успеем ли мы что-то сделать.
Самоуверенность – это очень хорошо, но, когда в руках
