выпустили всю кровь. Внезапно почувствовала себя невесомой. Открыла глаза и, пошатнувшись, чуть не упала. Огня как не бывало. Рядом стояла, щуря слезящиеся веки, едва живая Мерцана. Перед ней была Цветана, унимавшая остатки пламени. Меня же подхватили чьи-то руки.
– Куда?! – Взвизгнула колдунья, взметнула ладони в нашу сторону.
Кто-то бросил меня на медвежью шкуру. Нет! На живого медведя!
– Держись, милая, только держись, – послышался грубый голос, смутно знакомый.
Содрогаясь от потери сил и страха перед неведомым зверем, вцепилась пальцами в густую шерсть и закрыла глаза.
Позади раздались голоса, брань, но мы успели сбежать на тропу, что замерцала в последнюю секунду перед нами.
Никогда не пробуйте ездить на медведе! Меня швыряло и мотало, как блоху на бешеной собаке. Из груди выбило весь воздух. Ещё немного и я не удержусь.
– Стой! Падаю! – Успела завопить я.
Зверь затормозил всеми четырьмя лапами:
– Держись! – Раздался рык, такой, что волосы встали дыбом. Услышишь ночью – разрыв сердца обеспечен.
– Кто тебя послал? – Прокричала я, не надеясь сильно на ответ.
– Лют! – Гаркнуло животное, ускоряя бег.
Лют? Ему какое до меня дело? Или это бригада спасателей колдовского назначения?
Додумать не успела, так как кубарем перекатилась через загривок медведя, потому что тот просто замер на месте. Отбила всё, что ещё было до этого целым.
– Что за?.. – Вопрос застыл на губах. Зверь был явно околдован, он поводил глазами, но и пошевелиться не мог. А передо мной стоял мужчина в чёрном плаще с глубоким капюшоном. Не говоря ни слова, он подошёл ко мне. Я, ничего не понимая, оттолкнулась пятками от земли, пытаясь отползти. Тогда человек в чёрном протянул свой посох, прикоснулся ко мне, так быстро, что и среагировать не успела.
Глава 20
Небольшая горница с разожжённой печуркой, кровать, покрытая мягкими шкурами, рядышком резной столик, на котором догорала свеча.
Всё это предстало перед взором, стоило очнуться. Моё забытьё перешло в глубокий сон: он был таким сладким среди мехов, не то что на жёсткой лавке. На секунду мне показалось, будто я снова дома и всё это было лишь ночным кошмаром. Но нет. В резное оконце виднелись макушки деревьев, листва с них давно опала. Так. На дворе всё ещё лето, полагаю. Не провалялась же я в «бессознанке» четыре месяца?! Или?! Я подскочила с кровати, подбежала к окошку. На улице перед крыльцом терема, вальяжно развалился огромный волк, больше никого не видать.
Хм, а Руену я зачем сдалась? Осмотрела открывшийся мне пейзаж: лужи, слякоть, увядание. Такой «антураж» мог быть только у осеннего колдуна.
Я застонала вслух не сдерживаясь. Как же мне надоели их магические разборки! Все стараются «насолить» всем, и мне повезло, как утопленнику очутиться посреди этой развесёлой заварушки.
Осмотрела себя: одежда та же, грязная, подранная, однако точно моя. Так даже лучше, не хотелось, чтобы кто-то переодевал меня, когда валяюсь в отключке. На столе обнаружился маленький кувшин с водой. А вот за это спасибо! Припала к сосуду, тут же осушив его до дна. Огляделась, подхватила с кровати шкуру поменьше, завернулась в неё и пошла узнать, в какую историю я опять вляпалась.
В доме царила тишина, терем спал, точно деревянный великан. Спустилась и отворила дверь, зажмурившись от света. Волк лениво повёл ухом, потом обернулся.
– Доброе утро, – добродушно раззявил он пасть.
– Мать честная, – не сдержалась я при виде говорящего огромного хищника, – тут вообще неговорящие звери есть? То медведь, то волк…
– Чем же мы тебе не по нраву? – Хищник едва заметно обнажил клыки.
– Прости, не хотела тебя обидеть. Просто привыкнуть никак не могу.
Я спустилась, усевшись на ступеньке:
– Правильно поняла, меня Руен украл?
– Как догадалась? – волк навострил уши.
– А ты вокруг смотреть не пытался? – Рассмеялась я от души.
Зверь сначала бросил на меня обиженный взгляд, а потом растянул губы в улыбке. Надо же, какая богатая мимика может быть у хищника!
– Привык я здесь, вот и не замечаю очевидных вещей. А ты чего не плачешь? Сбежать не пытаешься? – Он поднялся и подошёл ближе, склонив голову набок, как любопытный пёс. Вот великан! В холке, наверное, мне по пояс.
– Смысл есть бежать? – Вернула я ему вопрос, – колдуны захотят, так поймают. И потом. Откуда бежать и куда? Не знаю даже приблизительно, где я. Чего просто так трепыхаться?
– Завидное спокойствие, – волк вильнул хвостом и присел поближе.
– Нет, – качнула я головой, ухмыльнувшись, – это полное… как бы сказать, – пыталась придумать подходящий к этому времени синоним слову «офигеть», – эм-м-м…непонимание, что происходит вокруг.
– Ты интересная, – волк придвинулся ещё на шаг.
– А можно тебя погладить? – Мне так понравился мохнатый красавец, что не сдержалась.
– Я тебе собака, что ли? – Проворчал хищник, подставляя пушистый бок.
С удовольствием запустила пальцы в блестящий мех, погладила, почесала за ухом. Зверь закатил глаза и замер от удовольствия.
– Вижу, вы нашли общий язык, – прервал нас насмешливый голос.
Я подняла взгляд и увидела, что к нам подходит высокий мужчина в чёрном балахоне, сейчас его капюшон покоился на плечах. Лицо Руена (кто же это ещё мог быть) было красивым, как говорят «породистым». Узкие скулы, высокий чистый лоб, большие карие глаза. Волосы чуть взлохмачены и странного оттенка: тёмного шоколада с едва заметной рыжиной. Колдун был весьма привлекателен, но брезгливое выражение лица отталкивало.
– Будь добр, хозяин ласковый (не сдержала издевательского тона), объясни зачем я тебе?
– О как, – остановился Руен, – смелая или глупая?
– Ни то ни другое. Уставшая от ваших распрей. Не знаю, что вы между собой не поделили и не хочу, только хватит меня друг у друга вырывать из ручонок, как избалованные дети приглянувшуюся куклу.
С лица Руена сполз надменный вид, как снег по весне. Он присел рядом, с интересом разглядывая меня.
– И убежать не пыталась? – Спросил колдун волка.
Тот только тряхнул головой, подставив мне другой бок.
– Мне теперь, что воля, что неволя – всё равно, – вспомнила я когда-то виденную сказку, – вы колдуны, заигрались, если решили, что с человеком так можно поступать. Судьбу за него устраивать, счёты свои сводить, на обряд толкать, который чуть не убил меня только из-за пустой ревности. Надоели мне все хуже горькой редьки. Сгинули бы вы, глядишь, и земля чище стала.
Не знаю, что на меня нашло. Просто не выдержала физической и эмоциональной нагрузки. Сказалась обида на всех. Цветана ведёт себя точно блаженная, Лют за каким-то бесом к ней лезет, этот ещё, "колдун-слякотник", решил старые счёты сводить, не иначе. И Зарев тоже. Как говорят:
