Талсбурга! – начал наместник важно. – Достопочтимый посланник лорда Драугона совершил ошибку. Я пытался указать ему на это, но меня не желали слушать. Каждый день я, рискуя собственным положением, снова и снова заговаривал с господином Кейраном о его узниках. Я умолял его не быть слишком строгим. Я уговаривал его освободить невиновных – но он оставался глух к моим словам. Однако сегодня утром милорд Драугон прислал нам письмо, где говорилось, что охотник, которого поджидал в Талсбурге господин Кейран, пойман далеко от наших мест, около Тайманских Топей, почти на границе с Норавией. Посланник спешно отбыл к своему лорду, я же распорядился немедленно освободить узников. С них, разумеется, сняты все обвинения, – он оглянулся на замерших стражников. – Открыть ворота!
Толпа взволнованно зашумела – и просто взревела, когда показался Гурт, поддерживающий под руку Герту Лавению. Милдрен опасливо покосился на бывших узников. Едва посланник уехал, он тут же распорядился накормить эту парочку и отправил к ним служанок, чтобы помочь привести себя в порядок. Им разрешили помыться в бане, выдали свежую одежду. Гуртова размера у наместника, к сожалению, не нашлось, так что его окровавленная и изодранная рубаха была в срочном порядке выстирана, зашита и прикрыта добротным плащом, небрежно наброшенным на широкие плечи. Однако же синяки в бане не смоешь, и Милдрен Хоуп боялся, что речь его недостаточно убедительно переложила вину за подобное обращение с узниками на покинувшего город Кейрана.
Впрочем, все обошлось. Девочки Сноутон – все трое – радостно бросились к отцу. Пенни, которую прятала у себя одна из работниц Герты, снова была с ними. Тишу же наместник распорядился отправить домой потихоньку – один из стражников, должно быть, уже подводит девчонку к дому. Там ему велено дожидаться хозяйки. Девочка вела себя, как обычно, страшными взглядами не пугала, свысока не глядела – просто испуганный ребенок, которому хочется к маме. О том, что с нею было прежде, наместник не хотел даже думать.
Работники госпожи Лавении подсуетились, подогнали запряженную смирной лошадкой телегу. Гурт с дочерьми тоже уселись с Гертой – таверна находилась на отшибе, не вдруг доберешься. Вот и славненько, вот и уладилось все. Громких речей узники не говорили, к бунту не призывали, на наместника, вроде, не жаловались – и на том спасибо. Может, потом и опомнятся, помянут Милдрена Хоупа недобрым словом – ну так народ к тому времени уже успокоится, разбредется. Нет, что ни говори, а получилось все очень даже неплохо!
Подумав так, наместник Талсбурга повелел закрывать ворота, да и отправился себе к дому – в сопровождении стражников, конечно. Мало ли что!
Глава 20. Тур
Тур умирал и знал это.
Он чувствовал, что умирает, чувствовал, как покидают его некогда могучее тело последние крохи жизненных сил, как холодеют руки и ноги, немеет затылок и все медленней бьется сердце. Треклятое дерево тянуло из него жизнь, и ему нечего было противопоставить этой ненасытной безжалостной жадности.
Поначалу он пытался бороться: пробовал разогнуть звенья цепи, сломать свои оковы, вытащить руку или ногу, выдернуть металлический штырь из каменной стенки… Ничего не вышло, но и тогда он сдался не сразу.
Сперва он попытался мысленно дотянуться до Венельда. Тот каким-то невероятным образом проникал пару раз к нему в голову – кто знает, может быть, он услышит? Не вышло… Впрочем, жив ли сам Венельд? В последний раз Тур видел его скачущим на коне прочь от Тайманских Топей, но удалось ли ему спастись?
Затем он обратился мыслями к матушке Герте. Ей подвластны некие силы, и имя его тайное она тоже волею случая знает, так может… И тут не срослось.
Круглая каменная зала с красноватыми жуткими стенами напитывалась страданиями пленника. Чем хуже становилось Туру, тем ярче делались кровавые прожилки на них, но это было не самое страшное. Стены отдавали все собранное Древу, будто Оно не желало лишиться ни единой частички жизненной силы пленника. Черный гранитный ствол влажно поблескивал, по корявым ветвям и узловатым веткам пробегали неясные всполохи, наливались кровью каменные листья – а узник становился все слабее и слабее.
В последнее время Тур просто лежал у подножия Древа Смерти, не шевелясь и ни о чем не думая. У него не было ни сил, ни желаний, ни страха. Он смертельно устал, ослаб и попросту ждал конца.
Поработившему его колдуну он был больше не нужен. Тот, кто то и дело вырывается из-под контроля и путает все планы хозяина, годится лишь в подношение кровавой богине Смерти. После неудавшейся попытки побега колдун попросту перенес окутанного магической паутиной Тура в свой замок и какое-то время держал в темнице, а после велел приковать его здесь, в круглой зале. С тех пор прошло четыре дня.
Говоря откровенно, колдун уже несколько раз успел усомниться в своем решении. Пленник оказался таким живучим, что мог бы, пожалуй, не раз ему пригодиться! Всех, принесенных в жертву Древу Смерти до Тура, оно уничтожало за сутки. Еще пара дней уходила на то, чтобы полностью поглотить тело – этот же все еще оставался живым. Впрочем, тут уж ничего не поделаешь. Никто не смел отнимать у Древа его жертвы!
В последнее время колдун перестал даже заглядывать в голову обреченного – хотя поначалу упивался его страданиями, вихрем воспоминаний, надеждой, сменяющейся беспробудным отчаянием, страхами, сожалениями, болью… Сейчас никаких мыслей у Тура не было – он просто лежал неподвижно и медленно умирал, едва ли осознавая это либо же окончательно смирившись с неизбежным.
Он не услышал легких шагов и не увидел маленькую черноволосую девочку, вбежавшую в зал сквозь полукруглую арку в стене – она же, заметив прикованного к стволу пленника, остановилась и, наклонив голову, уставилась на него с любопытством. Страха она не ощущала, более того – не чувствовала она и влияния Древа Смерти, заставлявшего даже самого хозяина замка избегать этого места.
Понаблюдав некоторое время, малышка подошла поближе. Лицо пленника было обращено вверх, к потолку – бледное и ничего не выражающее, оно казалось безжизненной маской, однако же грудь его слабо вздымалась и чуть трепетали ресницы, говоря ей о том, что он жив.
– Эй, – негромко позвала она. Лежащий никак не отреагировал.
Девочка сделала еще пару шагов и оказалась около умирающего. Маленькая ладошка бесстрашно коснулась бескровной щеки:
– Ты живой?
Там, где находился сейчас Тур, не могло быть других людей. Ничьи голоса не должны были тревожить его в безвременье, где ему было все так… безразлично. Однако же кто-то нарушил его покой, теребил его, топтался рядом, похлопывал по щеке, тянул за волосы, стучал по плечу, издавал какие-то звуки. Медленно, очень медленно Тур выплывал из небытия. Прошло довольно много времени, прежде чем он осознал себя лежащим на каменном полу. Рядом кто-то находился. Будучи не в силах
