найти своих родителей. Я хотел узнать, кто они такие. Наверное, я хотел понять, почему они бросили своего ребенка.
Ее голос опускается до шепота.
― И?
― Мой отец был бандитом. Мать ― наркоманкой. К тому времени они оба были мертвы. Но у моей матери была семья. Брат, который был женат и имел двоих детей. Мои кузены.
Она поднимается на ноги, подходит ко мне и садится на колени. Она кладет голову мне на плечо и обнимает за талию.
― Что случилось дальше?
― Мой дядя не пытался сделать вид, что не знает кто я. Очевидно, я похож на нее. — Горькая улыбка появляется на моих губах при этом воспоминании. ― Он дал мне сто евро и сказал, чтобы я держался подальше от его семьи.
Ее тело напрягается.
― Тебе было четырнадцать.
― Я был трудным подростком. Я постоянно сбегал от приемных родителей. Если бы он взял меня к себе, я бы разрушил его идеальную семью. ― Я пожимаю плечами. ― Я могу это понять.
― Ты нуждался в помощи, ― возмущенно говорит она. ― Ты его племянник. Его родная плоть и кровь. Как он мог отвернуться от тебя?
Мое сердце согревает возмущение в ее голосе. Я целую ее волосы.
― Побереги свою жалость, маленькая воровка, ― говорю я ей. ― Моя жизнь сложилась как нельзя лучше. В любом случае, когда я увидел картину… — Я подыскиваю нужные слова. ― Ты когда-нибудь смотрела на картину и испытывала чувство сопричастности? Это звучит нелепо, но Тициан словно говорил со мной, и я не мог с ним расстаться.
― Ты позволил мне украсть ее?
Она формулирует это как вопрос, и я отвечаю ей своим вопросом.
― Ты не вернула ее в музей. Кстати, мне нравится картина, которую ты оставила мне взамен. Холст практически потрескивает от энергии. Это очень напоминает тебя.
― Я энергичная? ― Она прикусывает губу, и я снова становлюсь твердым. Черт, как бы я хотел, чтобы мы были в моей спальне. Я хочу повалить ее на кровать и обнаружить все места, где ее энергия могла бы найти лучшее применение. ― Интересный выбор комплимента. Я знаю, что ты король Венеции, и женщины падают к твоим ногам, но все же ты мог бы поработать над более удачными вариантами.
― Женщины падают к моим ногам? ― Я сдвигаю халат в сторону и целую ее плечо. ― Ты, похоже, ревнуешь, cara mia.
― Конечно, нет. Я на тебя не претендую.
Она все еще не понимает. Я открываю рот, чтобы поправить ее, но прежде, чем я успеваю заговорить, ее желудок громко урчит.
― Ты ела? ― требовательно спрашиваю я.
― На самом деле нет.
― В таком случае мы идем ужинать. ― Я поднимаю ее на ноги. ― По словам Игнацио, тебе нравится «Квадри».
Она морщится.
― Бедный ребенок. Я заставила его впустить меня в твой дом. У него проблемы?
Я качаю головой.
― Нет, он не виноват. Это моя вина. У моих людей приказ впускать тебя в мой дом, когда ты захочешь.
Ее глаза расширяются. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает его.
― Уже десять. К тому времени, как мы приедем, «Квадри» уже будет закрыт.
Я смеюсь.
― Как ты уже знаешь, tesoro, я ― король Венеции. Для меня они поработают сверхурочно.
Валентины нигде нет, когда мы выходим в общий зал. Мы берем свои пальто, и я звоню в «Квадри», чтобы предупредить их, что мы будем у них ужинать. Пока я это делаю, Лучия проверяет свой телефон.
― От Валентины нет сообщения, ― говорит она, когда я заканчиваю разговор. ― Странно, что она ушла, не предупредив меня.
― Может, она с кем-то уединилась.
― С кем?
― С Энцо?
Она сразу же качает головой.
― Нет, он ее не интересует. ― Она хмурит брови. ― Я должна найти ее, убедиться, что с ней все в порядке.
― Подожди.
Я пишу Данте, спрашивая, не знает ли он, где Валентина. Он отвечает сразу же.
Данте: Мигрень.
― Она плохо себя чувствует, ― говорю я Лучии. ― Она ушла домой.
― Валентина заболела?
Лучия, похоже, на грани паники. Я успокаивающе сжимаю ее руку.
― У нее мигрени. С тех пор как родилась Анжелика. Приступы обычно длятся несколько дней, так что к выходным она будет в порядке. С Анжеликой побудет Данте.
― Данте?
― Мой заместитель. Ты видела его возле моего дома, когда приезжала в первый раз.
Она вспоминает.
― Широкие плечи, короткие темные волосы, светло-серые глаза? Почему Анжелика с ним?
Она заметила цвет его глаз?
― Он ее дядя. ― Она все еще выглядит испуганной. ― Ты в порядке, Лучия?
― Я в порядке. ― Она одаривает меня яркой, фальшивой улыбкой. ― Пойдем ужинать.
Мы приезжаем в «Квадри». Ресторан еще не закрыт, но уже опустел, и лишь несколько человек доедают десерты.
Метрдотель ведет нас к моему обычному столику, и через минуту появляется официант с картой вин.
― Вино? ― спрашиваю я Лучию.
Она качает головой.
― Мне только воду, пожалуйста.
― Мне тоже, спасибо.
Официант наполняет наши бокалы и кладет перед нами меню.
― Я рекомендую дегустационное меню.
― Звучит неплохо. ― Официант принимает наш заказ и удаляется. Когда он уходит, Лучия смотрит на меня. ― Я не знала, что Данте ― дядя Анжелики. Как он связан с Роберто?
Судя по тому, как меняется ее голос при упоминании о бывшем Валентины, она знает, что Роберто использовал Валентину как
