людской циничности, но все равно иногда накатывало что-то типа философской грусти. Вроде бы и мир другой, а причины преступлений все те же — власть и деньги.
А королева хотела все сразу. Ведь ее ребенок должен был остаться единственным наследником при престарелом короле, у которого, как выяснилось, проблемы с сердцем. Естественно, он и без всякого проклятия долго не протянет. Особенно если его сын трагически погибнет. Править при малолетке будет его мать.
Коронованная гадина все хитро придумала. Мало того, что убрала с дороги старшего принца, так еще и обвинила во всем тех, кто составлял костяк его друзей и советников.
Вот только не сумела предугадать мое появление. Коварства не хватило.
Как же я ненавижу политические интриги! Расследовать их без прикрытия свыше и допусков к высокосидящим практически невозможно, тем более когда я конкретно так не местная.
Все преимущества у дамочки со змеиным складом ума. Вот только не зря же меня в этот мир выкинуло, да еще в тело влюбленной в Кеннета бедняжки?
Да, со змеючестью у меня не очень… Зато опыта хоть отбавляй. За долгую жизнь судьба сталкивала с самыми разными людьми, мужчинами и женщинами.
— Мать года, — я размешала сахар, сделала пару глотков и пояснила свою мысль заметно приунывшим мужчинам: — Можно сто раз перестраховаться и применить самое безопасное средство, но ребенок все равно покалечится. Просто потому, что непредсказуем.
У меня самой детей не было, но во время расследований иногда приходилось с ними сталкиваться. А еще во время разбора бытовых преступлений выслушивать завывания горе-матерей, которые не учли, не рассчитали, не подумали…
— Не вовремя вдохнет, не туда наступит, поперхнется, захлебнется, — с мрачным видом перечисляла я. — Ее величество рискнула собственным сыном, чтобы расчистить ему же дорогу к трону. Целеустремленная женщина, — и это очень опасная характеристика для того, кто готов убивать, чтобы достичь своей цели. — Но не слишком умная, раз вы так быстро раскусили ее интриги.
— Не быстро, — Кеннет поморщился и потер шею. Кажется, этот жест становится его дурной привычкой. — Доказательств против нее нет, все обвинения предъявлены мне. Если бы не твое вмешательство, я был бы казнен, а моих друзей постепенно настигли несчастные случаи. Расследование прекращено, а его высочество угас бы под воздействием артефакта в течении пары недель. И все.
Да уж, действительно «и все». Самое страшное, что пока мы лишь робко пытаемся это все притормозить. Но не можем обвинить королеву, излечить старшего принца, оправдать Кеннета. Пока не можем.
— Вряд ли королева смирится с тем, что ее план провалился, пусть и отчасти, — вступил в разговор Гаспар. — Ее категорически не устраивает то, что Кеннет остался жив. Да, он все еще бесправный преступник, хотя и помилованный. Но ее величество понимает, что герцог Оттон Гемс не будет сидеть тихо, а станет искать настоящего виновника.
— И найдет, — уверенно кивнула я. — Найдем. Вместе.
— Ваши слова, да богам удачи в уши, — прокомментировал Гаспар. — Что ж… Спасибо, было очень вкусно. Кеннет, я хочу тебя осмотреть. Насколько вижу, все в порядке, но желательно бы устроить так, чтобы не осталось и следов… ты понимаешь. Сударыня, вы позволите?
Я, конечно, позволила. Мужчины удалились в спальню. А я — в библиотеку. Взяла с собой тетрадку, местный карандаш и занялась делом, которое очень редко описывают или показывают в детективах.
Бумажная работа. В ней утопаешь, как в зыбучем песке. Ненавидишь ее, потому что бумагомарательство занимает львиную долю твоего времени. Но она действительно нужна.
Конечно, не имея начальства и прочих требовательных товарищей над головой, можно и не упахиваться с отчетами. Но вести записи — обязательно. Результаты допросов и расспросов надо аккуратно зафиксировать. Выстроить схему. Сделать пометки.
И на всякий случай — кириллицей. Я уже наловчилась переключаться письменно на родной язык, который тут кроме меня никто не понимает. Проверено на Селестине и чете Симс. Так что все увидят лишь тайный шифр, даже если сунут любопытный нос в тетрадку.
Де Бар уехал, Кеннет отправился в кабинет заниматься какими-то своими делами, а я просидела со своими записями в библиотеке до самого ужина.
Джоана несколько раз заносила мне «кофе» вместе с закусками и сдержанные рекомендации поесть нормально, а не вести себя как герцог Оттон Гемс. Но ни я, ни Кен не захотели прислушиваться к добрым советам и отвлекаться от своих занятий ради такой мелочи, как обед.
И, кстати, насчет любопытного носа. Козы, которая должна была бы уже давно вернуться из академии, так и не появилось! Под вечер мне уже стало интересно, где она шляется и что делает?
Селестина вернулась затемно. Усталая, но чем-то взбудораженная. Поужинала с нами, потрещала о своем, о девичьем, а как настало время всем приличным людям идти спать, снова ухватила меня под локоток и потащила в буфетную.
Хм, она что, хочет, чтобы я спилась? А сама не боится закончить тем же?
— Давай хоть посплетничаем, как раньше, — начала сольное выступление подруженька. И выудила из бара такую же бутылку, какую мы приговорили вчера. И те самые два бокала.
Я хмыкнула, но на этот раз не стала ничего предпринимать. Менять бокалы в мои планы не входило. Наоборот, хотелось посмотреть, что станет делать Селестина, если останется трезвой.
Удовлетворится очередным срывом брачной ночи? Попытается что-то внушить? Что-то вызнать? Что?
Я ловко выпаивала свое винишко боковой мягкой кушетке. Мебелью пришлось пожертвовать, потому что никакого подходящего цветочного горшка рядом не случилось. Пить не хотелось, лить на пол нельзя, слишком заметно. Вот кушетка (или банкетка? Не разбираюсь я в таких тонкостях) и пострадала за великую цель. Ничего, потом отдадим в перетяжку.
Со стороны Селестины лишней мягкой мебели не нашлось. Но ей и не нужно было прибегать к подобным трюкам, у нее был волшебный стаканчик. Так что мы обе успешно притворялись, что пьем, а я еще и делала вид, что стремительно косею. Вчерашний опыт настоящего опьянения пригодился — я запомнила, как ведет себя это тело под воздействием алкоголя. И в точности имитировала процесс.
Заполночь Селестина от меня наконец-то отцепилась. И даже проводила до двери моей спальни, потому что я хорошо притворялась, что ноги сами не идут.
Закрыв за мной дверь, плутовка позволила себе удовлетворенную улыбочку. И бодро заспешила вниз по лестнице, а не в свою спальню.
Вот только дверь закрылась не до конца, осталась маленькую щель. Для этого мне пришлось постараться и прищемить подол. Зато появилась возможность спокойно понаблюдать, потому что неопытная шпионка слишком торопилась и не стала дожидаться звуков укладывания
