Комната, в которую он вошел с Жаком, была весьма обширна и служила библиотекой; все четыре стены ее от потолка до пола исчезали под запыленными книгами. Много книг валялось на полу; много также было разбросано как попало на огромном дубовом столе, стоявшем посреди комнаты.
Прямо против той двери, в которую вошли Рауль и Жак, находилась другая дверь, с круглым стеклянным окошечком наверху. Яркий свет виден был в это окошечко.
XXXVII. Магическая комната
Взор Рауля с жадностью устремился на это отверстие.
— Они там! — прошептал он. — Там!..
В эту минуту и господин и слуга ясно услыхали звук голосов, похожий на легкое шептание. Рауль подошел, приложил ухо к двери и узнал нежный голос Венеры. Может быть, в первом движении своего справедливого гнева он растворил бы или вырубил эту дверь; но Жак угадал, что происходило в его мыслях, и схватил его за руку с жестом, означавшим: «Подождите!» В то же время он взял лестницу, находившуюся в библиотеке для того, чтобы снимать книги с высоких полок, и поставил эту лестницу так, чтобы Рауль, поднявшись на нее, мог глядеть в окошечко.
Рауль бросился… Взглянул… И увидел зрелище странное, непонятное, некоторым образом фантастическое.
Комната, в которую он устремил свой взор, была средней величины, без окон, обитая старинными фламандскими обоями, представлявшими с удивительной наивностью главные сцены Макабрской пляски. На четырехугольном столе из черного дерева находилось множество вещей, сочетание которых было совершенно непонятно. Это были все принадлежности оргий, странно перемешанные с разными атрибутами кабалистики: стаканы, рюмки, бутылки с вином, гитара, бубен, чучело совы, человеческий череп, какие-то странные инструменты, пергаментные свитки с неизвестными знаками, магические книги.
Восемь восковых свечей, горевших в двух канделябрах, освещали это необыкновенное зрелище. Возле стола находилась бронзовая жаровня с горящими угольями.
Прямо против двери, на креслах из черного дерева с красной бархатной спинкой, сидели две особы: Венера и мужчина, которого Рауль видел несколько раз, Это был маркиз д'Авизак, слывший за человека очень богатого и посвятившего всю свою жизнь открытию разных секретов алхимии. Он был еще молод и очень хорош собой, хотя чрезвычайно бледен, что еще более подчеркивал его костюм, совершенно черный.
Маркиз д'Авизак и Венера, стан которой он обвивал рукой, сидели, склонившись над огромной книгой с серебряными застежками, страницы которой они, казалось, изучали. Время от времени маркиз брал из серебряной вазы по нескольку коричневых зерен, которые бросал в жаровню. Тотчас синеватое пламя поднималось до потолка, обрисовывая резкие зигзаги молнии. Ни малейший дым не следовал за этим пламенем.
Иногда Венера прерывала чтение и о чем-то спрашивала маркиза, который тотчас справлялся с книгой или с пергаментными свитками, которые были разбросаны вокруг, и отвечал ей с важностью.
Это продолжалось около часа. Потом урок, вероятно, кончился, потому что маркиз закрыл свою большую книгу, взял бутылку сиракузского вина и наполнил два стакана, один подал Венере, а другой сам осушил залпом. Тогда в лице этого человека вдруг произошла большая перемена. Выражение лица его, обыкновенно серьезное и суровое, совершенно изменилось. Глаза, всегда грустные и задумчивые, засверкали ярким пламенем. На сжатых дотоле губах явилась сладострастная улыбка. Слова необузданной веселости заменили серьезный разговор о науке. Он сделал знак Венере, которая тотчас же принесла ему гитару, а сама взяла бубен. Маркиз, превосходный музыкант, провел пальцем по струнам и сыграл прелюдию, начав ее каким-то странным аккордом, который болезненно раздался в глубине сердца Рауля, невидимого свидетели всей этой сцены. После этого аккорда полилась мелодия, становившаяся попеременно то веселой, безумной, пылкой, то медленной и сладострастной.
Венера с бубном в руках слушала, наклонив голову и с трепещущей грудью; ее маленькая ножка била такт, черные глаза метали молнии удовольствия.
Вдруг, как бы увлеченная против воли слышимою ею музыкой, она с живостью откинулась назад, ударила в бубен, подняв его над головой, и начала один из тех танцев, к которым привыкла во время странствующей своей молодости. Никогда восточные баядерки, никогда испанские гитаны, выполняя свои национальные танцы, не выражали с более безумной пылкостью необузданную жажду любви. Влажные взоры Венеры то как будто умоляли, полузакрытые, двойным рядом длинных ресниц, то отблеск пожирающего пламени зажигал ее темные зрачки. Ее полуоткрытый рот призывал к поцелуям и открывал с улыбкой вакханки ослепительную эмаль зубов.
Этот танец продолжался несколько минут, потом Венера, едва дыша, уронила или, лучше сказать, бросила свой бубен и, сев на колени маркиза д'Авизака, обвила обеими руками его шею и прижала свои губы к его губам с неимоверной пылкостью страсти…
Рауль разбил эфесом шпаги стеклянное окно и, закричав громовым голосом: «Злодеи!» — бросился с лестницы, рискуя разбиться в своем падении. Плечом он вышиб дверь магической комнаты.
XXXVIII. Дуэль без свидетелей
Со шпагой в руке, бледный от бешенства, подобно ангелу мести, остановился Рауль на пороге выбитой двери.
При первом крике Рауля Венера убежала с испугом, легко понятным, в самый отдаленный угол комнаты.
Маркиз д'Авизак сначала не понял причины этого внезапного и ужасного явления. Он подумал, что смелые воры ворвались в отель, и, схватив со стола пистолет, выстрелил в Рауля. Пуля пролетела над головой кавалера и разбила в библиотеке огромный и великолепный небесный глобус.
Мы знаем, что у Рауля в кармане были пистолеты; но он забыл о них, или не хотел воспользоваться ими, и подойдя к маркизу с обнаженной шпагой, закричал ему:
— Так вы, стало быть, еще и убийца!
— А вы вор! — отвечал д'Авизак, схватив со стула свою шпагу.
— Вор?! — повторил Рауль. — Подлец!
— Но кто же вы?
— Вы сами знаете, что я муж этой женщины!
Рауль указал на Венеру.
— Милостивый государь, — сказал маркиз с холодной вежливостью, — я выстрелил в вас, приняв вас за разбойника, против которого я должен был защищаться… Прошу вас извинить меня… Что же касается присутствия мадам де ла Транблэ в этом доме, то я не буду ни объяснять его, ни оправдывать. После того, что вы видели, это было бы трудно. Я могу только заверить вас, что готов к вашим услугам. Мы увидимся когда и где вам угодно.
— В таком случае здесь и сию же минуту!
— Хорошо, но эта комната не очень удобна для подобного случая. Не угодно ли вам перейти в библиотеку?
