Через полчаса началась жара. Я выпил бутылку воды и съел еще один банан.
Эван нетерпеливо топтался на месте.
— Пора! У нас нет времени. Мы должны ехать за ван Хуреном.
Я вылез из пикапа, доковылял до машины, залез на сиденье и застегнул ремни.
Мои мышцы тут же свело судорогой.
Подошел Конрад, держа в руках наручники. Мое сердце сжалось. Я не мог на него смотреть. Не мог смотреть на Эвана... Весь мой организм противился этому.
Не хочу. Не могу. Не перенесу этого.
— Может, бросишь это дело, Линк? — обратился ко мне Конрад. — Это твоя затея, и никто не требует от тебя этого, дорогуша. Можешь отказаться. Он примчится, а будешь ли ты сидеть в машине...
— Не приставай к нему, — разозлился Эван. — Мы хорошо поработали. А Линк сам говорил, что будет трудно прижать этого мерзавца.
Конрад щелкнул наручники, сначала на одном моем запястье, потом на другом. Я содрогнулся всем телом.
— Дорогуша... — произнес Конрад.
— Поехали! — перебил Эван.
Я не произнес ни слова. Я знал, что если открою рот, то закричу, чтобы они не уезжали, чтобы не бросали меня.
Они сели в пикап. Эван подал назад, отъехал, и вновь вокруг меня сомкнулся выжженный тропическим солнцем заповедник.
* * *
Я немедленно стал жалеть о своем решении. Жара была совершенно непереносимой, уже через полчаса меня мучила жажда.
Вновь судорога сводила мне ноги, вернулась боль в пояснице и спине.
Я проклинал себя.
А если это продлится до вечера? Если Дэн поедет на машине? Эван говорил с ним в восемь. От Нумби сюда ехать минимум пять часов... Он явится не раньше, чем через три-четыре часа...
Я сунул руки в рукава и откинул голову.
На этот раз у меня не было даже полиэтиленового пакета. Исписанные листки лежали на моих коленях, тут же была и авторучка Конрада. В голове у меня творилось Бог знает что.
Завтра вечером должна состояться премьера. Интересно, кто будет заниматься ее организацией, если несчастного Клиффорда уже нет в живых? Успею ли я за двадцать четыре часа добраться до отеля «Клиппспрингер Хейгтс»? Мне ведь нужно будет побриться, выкупаться, одеться да еще отдохнуть, поесть и выпить. Люди платили по двадцать рэндов за билет. Будет форменным свинством, если я не явлюсь...
* * *
Время шло невероятно медленно. Я взглянул на часы.
Начало второго.
Конрад установил в машине радиопередатчик; когда я почувствую, что больше не могу терпеть, нажму кнопку, и Эван с Конрадом сразу же приедут. Но тогда мы наверняка упустим Дэна.
Я уже жалел о том, что Конрад это сделал. Эван убеждал меня, что передатчик необходим, потому что благодаря ему полиция и ван Хурен получат сигнал, что Дэн Кейсвел уже здесь.
Одно нажатие кнопки означает, что он появился.
Два, что уехал.
А несколько коротких означало, что нужно приехать как можно скорей.
* * *
Подожду десять минут и сдамся, решил я. Еще десять. Еще десять.
Десять минут всегда можно потерпеть.
А потом я услышал предостерегающий зуммер Конрада и собрался.
* * *
Дэн остановил машину там, где вчера стоял пикап.
Я нажал кнопку один раз.
Мобилизуя все свое мастерство, изобразил умирающего человека. Впрочем, особенно надрываться мне не пришлось. Два стервятника сидели на ближайшем дереве.
Я смотрел на них со страхом. Дэн был явно доволен.
Он открыл дверцу моей машины и отшатнулся от смрада. Я не напрасно отказался мыться и переодеваться. Все указывало на то, что я сижу здесь с той самой минуты, как он оставил меня здесь. Ничто не заставило его усомниться.
Он смотрел на мои отекшие ноги, расслабленные руки, мутные глаза. Он не испытывал никаких угрызений совести. Прекрасный юноша, образец американской красоты. Спокойный, холодный и безжалостный, как лед.
Он схватил лежавшие на моих коленях листки, швырнул авторучку на заднее сиденье...
— Обо всем догадался... И все описал, — сказал он. — Ты ловкий парень, Эд Линкольн. Жаль, что у тебя не будет читателей.
Он смотрел в мои полузакрытые глаза, чтобы понять, реагирую ли я на его слова или уже без сознания. Потом он достал зажигалку и сжег листки с моими записями. Я слабо застонал, как будто возражая. Это его позабавило.
Он улыбнулся.
Когда бумага догорела, он растоптал пепел.
— Ну, вот и все, — весело сказал он.
Я стонал. Он не обращал на это внимания.
— Отпусти... меня...
— Отпадает.
Он вытащил из кармана связку ключей.
— Это ключи от машины. А это от наручников. — Ключи блестели на солнце.
— Умоляю...
— Нет, старина, твоя смерть — это целая куча денег. Моя куча. Получается так.
Он положил ключи в карман, хлопнул дверцей и уехал.
* * *
Бедная Нерисса, подумал я, надеюсь, ты умрешь, не узнав, какой у тебя племянник; судьба редко бывает милостивой.
* * *
В зеркальце появилось отражение четырех автомобилей. Они остановились поодаль. Это были пикап Эвана и Конрада, машина ван Хурена и две полицейские машины. В первой, как я потом узнал, были врач и фотограф, а во второй Дэн Кейсвел.
Они вышли из машин. Отличный обед для львиной семьи, окажись они здесь. Однако звери держались подальше. Может быть, понимая, что рядом с Дэном ловить нечего.
Подбежал Конрад и открыл дверь моей машины.
— Все в порядке, дорогуша? — спросил он.
Я кивнул.
— Я нашел его случайно! Я ехал за помощью, — говорил Дэн очень звонким и решительным голосом.
— Как бы не так! — пробормотал Конрад. Он мудрил над наручниками все теми же проволоками.
— У него в кармане ключ, — сказал я.
— Не может быть! — воскликнул Конрад, подошел к полицейскому и что-то сказал ему шепотом. После короткой схватки с сопротивляющимся обладателем ключи от наручников и автомобиля вновь заблестели на солнце.
— Может быть, вы объясните нам, мистер Кейсвел, почему вы уехали, если у вас в кармане лежали ключи от наручников.
Мистер Кейсвел исподлобья смотрел на полицейских.
— Или вы уехали именно поэтому?
Эван наслаждался, наблюдая за всем этим. Из-за дерева, которое выворотил слон несколько дней назад, он вытащил «Аррифлекс» на штативе.
— Все зафиксировано на пленке, — заявил он. — К машине шел провод. Чтобы включить камеру, достаточно было нажать кнопку. Это сделал Линк, когда этот тип подъехал.
Конрад вытащил из-под машины магнитофон и отцепил микрофон от обивки задней дверцы.
— А все, что он говорил, записано на магнитофон, — добавил он.
Золотой мальчик был бел, как холст.
Квентин ван Хурен подошел ко мне. Я был все еще прикован к баранке.
— Боже мой! — произнес он. — Какая трагедия!
Я криво улыбнулся.
— Золото — причина многих трагедий, — прокаркал я. Ван Хурен шевелил губами, он был потрясен.
Золото, зависть и жадность... Дьявольский коктейль.
Эван резвился так, как будто это он сочинил сценарий и поставил всю эту удивительную историю. Потом он увидел, что меня все еще не расковали, не расстегнули, ему стало неудобно, он подошел ко мне с ключом в руке и на секунду остановился рядом с ван Хуреном.
Он смотрел на меня так, как будто увидел что-то совершенно для себя незнакомое. А потом впервые улыбнулся мне с искренней симпатией.
— Стоп, — сказал он. — Больше дублей не будет.
Примечания
1
Олифант — слон — (африкаанс).
