Сэди лишь грустно вздохнула. Это что, ее удел — привлекать к себе таких недоверчивых мужчин? Или у них вообще напрочь отсутствует воображение? В их душах нет места романтике, нет веры в то, что для каждого земного существа есть свой, предначертанный свыше путь.
— Я не просто предсказываю будущее, — сказала она. — Иногда я вижу прошлое человека, которого сроду не знала.
Мейсон сунул карандаш с блокнотом в карман.
— Не сомневаюсь, так и есть. — Он не пошевелился, но она чувствовала, как Мейсон пожал плечами. Верный знак того, что мужчина решил оставить свое мнение при себе, но не сумел скрыть его полностью. — Полагаю, ты сегодня работаешь на суаре у мадам Ларю?
Ох черт! Она совсем забыла! Сэди глянула на часы-брошь, приколотые на груди. Если сейчас она бросит все, у нее будет время заехать к драпировщику и в посудную лавку, а потом заскочить домой, чтобы переодеться к вечеру.
— Эй, очнись! — В темных глазах Мейсона мелькнуло удивление, и ей расхотелось обижаться на него.
Она растерянно улыбнулась.
— Забыла, представляешь? А еще надо заехать в два места, прежде чем вернусь домой. Ты ведь извинишь меня, правда?
Он взял ее за руку и ласково погладил пальцы. Его рука была теплой, а прикосновение мягким.
— При условии, что сегодня ты позволишь мне сопровождать тебя в Сейнтс-Роу. — Мейсон ласково прижал ее к себе.
Сэди уклончиво улыбнулась, пытаясь заглушить внутренний голос, который напомнил о неверных женах.
— Ну, разумеется. Я буду готова к восьми.
— Отлично. Я так понял, что знаменитый Джек Фрайди тоже приедет туда. Рассчитываю с ним познакомиться.
У нее внезапно пересохло во рту.
— Зачем тебе это нужно? — еле проскрипела она. Сердце бешено застучало, хотя Мейсон никак не мог узнать про нее и Джека.
— Он выказал интерес к моим работам. Надеюсь, закажет что-нибудь.
— По-моему, мистер Фрайди не задержится в Лондоне. И почему она вовремя не сообразила, что Джек непременно будет присутствовать у Виенны? Надо придумать какой-нибудь повод, чтобы не ехать туда. От мысли, что ей придется знакомить Мейсона с мужем, у нее похолодело внутри.
— Тогда, может, он купит готовую работу. У меня есть пара портретов, для которых ты позировала. Ты вроде говорила, что не станешь возражать, если я их продам.
Сэди принужденно улыбнулась.
— Конечно, нет.
Ей не хватило смелости предупредить, чтобы он не очень-то надеялся: Джек купит ее портрет не раньше, чем она погадает ему. А такое разве возможно?
Никогда!
Когда в тот вечер Фрайди переступил порог Сейнтс-Роу, все головы повернулись в его сторону. Его краткое пребывание в Лондоне произвело эффект разорвавшейся бомбы. Помимо его желания к нему приклеилась репутация человека, умеющего делать деньги. Это означало, что деловые джентльмены кинулись искать с ним знакомства, а дамы, оценив его обходительность и готовность флиртовать, с готовностью демонстрировали ему свое расположение. Так что Джек мог испытывать вполне понятную гордость за внимание, которое вызывали его личные достоинства. Если бы эти люди узнали, кем он является на самом деле, они все равно бросились бы лебезить и заискивать перед ним. Какое же в этом удовольствие?
Но была одна особа, которая знала о нем всю правду. И что? Чихать она хотела на него! Он мог бы быть хоть царем Персии, а Сэди все равно смотрела бы на него как на пустое место.
Можно было бы соврать самому себе и сказать, что предвкушение от встречи с ней не имеет никакого отношения к его появлению здесь. Только зачем себя обманывать? Помимо того что было у них в прошлом, имелось нечто, что по-прежнему влекло его к ней. Ее ведь тоже тянуло к нему, как опытный мужчина он не мог не замечать этого. Джек хотел ее, прекрасно понимая, что им лучше держаться подальше друг от друга.
Такому разброду мыслей не было рационального объяснения, поэтому, по крайней мере, сегодня, он не станет предпринимать никаких шагов ради их сближения.
Он тщательно подготовился к выходу в свет. Вечерний костюм сидел на нем как влитой. В отличие от других светских мужчин Джек мог гордиться своим телосложением — благодаря тяжелому физическому труду. Он не шел, а нес себя. Этому помогал высокий рост. Подбородок был гладко выбрит, густые волосы — тщательно расчесаны.
Он не увидел Сэди, когда вошел в просторный, но очень уютный салон. Мягко светились бра на стенах, выдержанных в теплых кремовых тонах. Изысканности добавляла изящная лепнина, а заодно темно-синие занавеси и мебель с обивкой в тон. Ковер пружинил под нотами. На его светлом фоне, как виноградные лозы, извивались синие, зеленые, ярко-красные узоры.
Съехавшиеся гости стояли небольшими группками. Мужчины — во всем черном, разноцветьем выделялись только галстуки и жилеты. Зато дамы, как экзотические птицы, были разодеты в наряды всех немыслимых оттенков. Туг были такие цвета, какие Джек не смог бы правильно назвать.
В воздухе плавали ароматы духов. Некоторые пряные, запахи выделялись особенно сильно, Если бы не потоки прохладного воздуха из открытых окон, можно было просто задохнуться!
Его поприветствовала Ларю — этакая эксцентрическая смесь льда и пламени с сияющими рыжими волосами и гладкой, как слоновая кость, кожей. На ней было золотистое платье с открытыми плечами и туго затянутой талией. Глядя на нее, он вдруг почему-то вспомнил про птицу феникс, постоянно возрождающуюся из пепла.
— Мистер Фрайди, как приятно вновь увидеть вас!
Хотя это прозвучало как бы искренне, он не поверил ей, но оценил умение правильно говорить банальные фразы. Джек ослепительно улыбнулся и был вознагражден изумленным взглядом. Она оказалась не единственной, кто обладал искусством лжи.
— Мадам Ларю, благодарю за приглашение. Для меня это большая честь.
Они немного поболтали. Разговор о бизнесе сбил напряжение между ними. Мадам была полна энтузиазма по поводу своих планов открыть универсальный магазин для представителей аристократии, где они могли бы приобрести не только модную одежду, но и все необходимое — перчатки, шляпки и даже хозяйственные товары — самого лучшего качества.
— Стоит ли мне ожидать, что ваше чучело сожгут в ночь Гая Фокса? — поинтересовался Джек, шутя лишь отчасти.
В прошлом году лавочники Бейсуотера произвели такую экзекуцию с чучелом Уильяма Уитли, который называл себя универсальным поставщиком и осмеливался утверждать, что будущее именно за такой торговлей. Напуганные современным образом мыслей коммерсанта, они организовали против него протесты на целый день. Кульминацией этих кошачьих концертов стало сжигание его чучела на костре, который запалили на Портобелло-роуд. Конечно, Джека в тот момент не было в Лондоне, и лично он не видел ничего, но зато наслушался вдоволь.
