Когда Роке появился на пороге, Энджи уже пересекла громадный холл и поднималась по лестнице. Ее белое с зеленым платье облегало нежные изгибы ее тела, а пышная грива волос огненно-рыжим водопадом ниспадала ей на плечи. Каблуки были слишком высокими, а мраморные ступеньки слишком скользкими. Когда она пронеслась мимо него, он заметил следы от слез на ее побледневших щеках.
— Не беги так, не то сломаешь себе шею! — крикнул он, бросившись за ней вдогонку. — Энджи, тебе не удастся убежать от меня, поэтому даже не старайся!
Энджи добралась до верхней площадки и, взявшись за перила, наклонилась чуть вперед. Роке остановился на полпути и внимательно посмотрел на нее. И она почувствовала, как ее с неудержимой силой потянуло к нему. Она никогда не могла противиться тому чувству, которое вызывало в ней его мужское начало. Энджи медленно провела взглядом по его руке с длинными сильными пальцами, покоившейся на перилах лестницы, как будто он ласкал их темное, богато украшенное узорами дерево. Она залюбовалась его растрепанными волосами, прошлась глазами по расстегнутой на груди рубашке. Ее волновали его сердито сжатые губы, слегка вздымающиеся ноздри, его черные бездонные глаза, смотревшие на нее с…
— Ты — развратное чудовище, — беспомощно всхлипнула Энджи. — Если бы у меня был нож, я бы перепрыгнула через эти перила и вонзила его прямо тебе в грудь!
Роке тяжело вздохнул:
— Я могу объяснить все насчет Нади…
— Не смей произносить при мне имя этой женщины! — крикнула Энджи. — Я не понимаю, почему ты не женился на ней, если не можешь жить без нее.
— То, что ты услышала сегодня утром, когда стояла на террасе…
— А с чего ты взял, что мне нужны твои объяснения? — Ее глаза метали молнии. — В любом случае теперь слишком поздно. Я знаю все о Наде и о ее ребенке. И я знаю, что ты поселил их в своих апартаментах в Лиссабоне.
Выражение его лица изменилось, и в его глазах промелькнуло чувство вины.
— Энджи…
— Не смей подниматься сюда, — сказала она, когда он начал приближаться к ней. — Если ты подойдешь ко мне, клянусь, я убью тебя. Я больше никогда в жизни не хочу видеть тебя!
Энджи отскочила от перил и бросилась в комнату. Ей хотелось упасть на кровать и выплакать всю боль, которая сжимала ее сердце. Но, зная, что Роке через минуту-другую появится в комнате вслед за ней, она побежала в ванную и закрыла за собой дверь.
Когда она вышла, на ней был ее белоснежный халат. Ей казалось, что она провела вечность, стоя под стремительными потоками воды. Она посмотрела в зеркало и увидела в нем свое бледное как полотно лицо и покрасневшие от слез глаза. Она выплакала все, что могла, и теперь чувствовала себя совершенно опустошенной.
Ничего не говорило о присутствии Роке, хотя Энджи не стала смотреть по сторонам в его поисках.
Она направилась прямиком к комоду, открыла один из ящиков и, достав оттуда мягкий сверточек, нежно провела по нему рукой.
Она настолько ушла в себя, что вздрогнула, когда он подошел к ней сзади и обхватил ее своими сильными руками. Она прикрыла глаза и вдыхала аромат свежести, исходивший от его тела. Он тоже только вышел из душа, и на нем был точно такой же белоснежный халат.
— Давай поставим все точки над «i», пока мы в состоянии слышать друг друга, — тихо сказал он, наклонившись к ней так, что его теплое дыхание мягко касалось ее щеки. — Надя — не моя любовница.
Энджи опустила голову и в ответ шмыгнула носом.
— Ее ребенок — не мой ребенок, — продолжил Роке. — Она не живет в моей квартире. Она живет в квартире, которая находится этажом ниже, с человеком, за которого вышла замуж несколько месяцев назад. Он является отцом ее ребенка. Он родом из Бразилии, весьма богат и довольно немолодой. Этот человек только что пережил тяжелейший развод, причиной которого назвали его любовную связь с Надей. Чтобы избежать негативной реакции со стороны окружающих, они решили переехать.
Энджи не произнесла ни слова в ответ.
Роке глубоко вздохнул:
— Знаю, мне следовало сразу рассказать тебе, что к чему. Но я такой самонадеянный дурак. Еще три недели назад я думал, что смогу использовать Надю как средство мести, если ты… если ты опять заставишь меня страдать. Хотя, с другой стороны, я не видел, почему я должен оправдываться в том, чего не делал. А потом не было подходящего момента сказать тебе, что она здесь, в Лиссабоне. Поэтому я молчал… как какой-то трус.
Энджи не поддалась даже на его провокацию, когда он назвал себя трусом, и по-прежнему хранила молчание.
— Скажи что-нибудь. Можешь даже сказать, что ненавидишь меня.
— Я беременна, — прошептала Энджи. Ей показалось, что он ее не понял, и она повторила эти слова еще раз. — Я говорю тебе, что я беременна.
— Я слышал, — выдохнул он.
— Я ездила в Синтру, чтобы купить тест на беременность, и сомнений никаких нет, я беременна… снова.
Последнее слово само слетело с ее губ. Она еще больше побледнела и задрожала.
— Объясни мне, что значит «снова», — наконец сказал он.
Энджи перестала сдерживать себя, и ее прорвало. Он стоял и, не дыша, слушал ее. Когда ее рассказ подошел к концу, она всхлипнула и сказала:
— Теперь я боюсь, что это может повториться еще раз…
Роке пытался собраться с мыслями. Единственное, что утешило его, — это то, что она наконец высказалась ему, а не стала убегать, чтобы спрятаться от него.
Она имела все основания для страха. Он сам испытывал это чувство. Он боялся заговорить, потому что ему нужно было высказаться до конца, а это было невозможно без того, чтобы не упомянуть имя Нади.
— Этим утром я купил у Надиного мужа их квартиру. Они решили уехать в Испанию. — Роке не удивился, что Энджи снова задрожала в его руках. Он причинял ей боль тем, что снова говорил о Наде. Но ему нужно было объясниться до конца. — Когда я рассказал, в какой ситуации когда-то оказался из-за Нади, он был очень расстроен. Он даже не знал, что она разрушила не только его брак, но и мой. Разница была только в том, что он на самом деле имел с ней связь. И она родила ребенка от него. Родила его единственного сына. Он любит ее. Это было написано у него на лице. Я знаю, что значит любить кого-то так сильно, что тебе больше никто в жизни не нужен, кроме этого человека.
— Сильно? — переспросила Энджи.
— Очень, — подтвердил Роке. — Я не хотел, чтобы твой брат вмешивался в нашу жизнь. Не хотел, чтобы твоя карьера стала для тебя важнее меня. Этот поцелуй на танцполе был ужасным поступком с моей стороны. Когда ты бросила меня, я получил то, что заслужил. Я причинил тебе столько страданий.
— Нет, — выдавила Энджи. — Я была плохой женой для тебя. Это я позволила Алексу встать между нами. Это я бросила тебя в объятия Нади. Я очень сильно тебя любила, но не знала, как это делать правильно. Прости меня… И мне следовало рассказать тебе о ребенке. Ты имел право знать об этом. Но вместо этого я выбрала молчание.
