— Нет, — выдавила Энджи. — Я была плохой женой для тебя. Это я позволила Алексу встать между нами. Это я бросила тебя в объятия Нади. Я очень сильно тебя любила, но не знала, как это делать правильно. Прости меня… И мне следовало рассказать тебе о ребенке. Ты имел право знать об этом. Но вместо этого я выбрала молчание.
— Потому что я подвел тебя.
— Это я подвела тебя. Мне следовало дать тебе возможность объясниться насчет Нади.
— Нет, виноват я, — мрачно повторил он. — Я оставил тебя одну, когда ты больше всего нуждалась во мне. Энджи, это я плохой муж. Если ты хочешь вонзить в меня нож, я позволю тебе сделать это.
— Мне кажется, я уже вонзила его, — тихо ответила Энджи.
Роке нежно поднял ее на руки и отнес в спальню. Он уложил ее на кровать, укрыл одеялом и прилег рядом, заключив ее в свои объятия.
— Давай договоримся, что ты не будешь думать о плохом, — сказал он, имея в виду ее беременность.
— Хорошо, — кивнула Энджи.
— Позволь мне позаботиться о тебе. С этого времени ты должна думать только о приятных вещах, и мы справимся с этим вместе, как должны были сделать это год назад.
Энджи снова кивнула.
— Больше никаких пробежек на высоких каблуках. Никаких блужданий по холмам. И никаких ссор по поводу Нади. Никаких ссор вообще.
— Ладно, — согласилась Энджи.
— Первое, что мы сделаем завтра утром, мы отправимся к врачу. Если появится необходимость, полетим в Лондон и проконсультируемся с…
— Может, ты покормишь меня для начала? — жалобно спросила Энджи. — Я еще ничего не ела сегодня и просто умираю от голода.
— Почему ты молчала? — Роке попытался подняться с кровати.
Энджи схватила его за руку и остановила:
— Не уходи. Мне нравится, когда ты меня обнимаешь. Я чувствую себя… в безопасности.
— Любимой, — поправил ее Роке. — Ты хотела сказать «любимой».
— Я так тебя люблю. Роке, я думала, что сойду с ума, когда мне показалось, что я потеряла тебя.
Роке наклонился к ней и нежно-нежно поцеловал. Конечно же поцелуй недолго был нежным, вскоре он стал горячим и наполненным страстью. Они задыхались в объятиях друг друга, их ноги переплелись. Когда Роке вдруг резко отстранился, Энджи даже не удивилась.
— Так нельзя, — со стоном выдавил он и лег на спину. — Нам нужно подумать о ребенке.
Его довод показался таким правильным, что Энджи не нашлась, что сказать в ответ.
— Нам придется научиться контролировать свои чувства, — заявил Роке.
— Или… мы можем поехать к врачу прямо сейчас и узнать, что нам можно делать, а чего нельзя.
— Ты просто ненасытная, — пробормотал Роке.
Энджи, надув губы, посмотрела на него, но ничего не сказала.
— Ладно, поехали, — не выдержал он.
Энджи нежилась в теплой воде, играя пушистой пеной. Она чувствовала себя сказочной русалкой, за которой заботливо ухаживал любящий ее слуга.
— Если твой животик вырастет еще больше, нам придется устанавливать более глубокую ванную, — пожаловался Роке, нежно погладив ее живот.
— Тебе ведь нравится мой живот, — лениво пробормотала Энджи. — И ты любишь принимать ванну вместе со мной.
Роке не заставил себя долго ждать, заняв место рядом с ней. Он провел рукой по белоснежной округлости её упругой груди.
— Когда я готов, я могу войти в тебя безо всяких усилий с твоей стороны.
Его рука скользнула ниже, а ее место заняли его губы. Энджи изогнулась от удовольствия. Его пальцы проникли в ее сердцевину, и Энджи задрожала от возбуждения.
— Поцелуй меня, — прошептала она.
Он целовал ее и продолжал ласкать ее нежное восхитительное тело, доводя ее до исступления.
Первые несколько месяцев им приходилось ограничивать себя в своих чувствах, но потом, когда все страхи остались позади вместе с угрозой выкидыша, они проводили в объятиях друг друга почти все свое время. Ей нравилось чувствовать его возбуждение, наблюдать, как от страсти загорались его глаза.
Энджи потянулась и прикоснулась рукой к его губам. Он улыбнулся и принялся целовать ее маленькие пальчики. Потом она утонула, растворилась в нем, позволила ему сделать то, чего так страстно желала.
Позже, когда они лежали на кровати, Энджи почувствовала, как зашевелился ее малыш. Роке нежно провел рукой по ее животу, приветствуя своего сына.
— Подумать только, — сказала Энджи, — мы чуть не лишились всего этого.
— A esperanga е a Ultima que morre, — пробормотал Роке.
— Ты уже когда-то говорил это, — повернулась к нему Энджи. — Что это значит?
— Надежда умирает последней, — с улыбкой прошептал Роке.
Он никогда не терял надежды.
— Роке, ты только посмотри на это, — тихо позвала Энджи.
Она стояла на залитой солнечным светом террасе и с восторгом смотрела вниз. Возле бассейна сидел ее брат Алекс с их сыном на руках.
Алекс читал один из своих учебников, а их малыш Луис внимательно слушал своего дядю.
— Я снова начинаю тебя ревновать, — пробормотал Роке.
— Ах, любимый, — повернулась к нему Энджи и вздохнула. — Теперь у меня есть целых трое мужчин, которые требуют моего внимания.
— И ты в восторге от этого, — жалобно продолжил ее муж. — Утро ты проводишь со своим расчудесным сыном. Время после обеда принадлежит твоему милому братцу. А когда же наступит моя очередь?
Энджи засмеялась и позволила ему увлечь ее за собой в комнату.
Роке закрыл за ними дверь.
— Это чтобы тебе не пришлось краснеть, когда ты слишком расшумишься.
Она вся вспыхнула от смущения.
— Ты…
— Я без ума от тебя, — сказал Роке и нежно прильнул к ее губам.
Примечания
1
Надежда умирает последней (португ.).
2
Люблю тебя (португ.).
3
Я люблю тебя (португ.).
4
Я хочу тебя (португ.).
