она хотела добиться, будучи вдвое или даже втрое легче и мельче меня? Есть ли ей вообще восемнадцать? Ударом наотмашь я отбросил её в сторону. Но потеря драгоценных секунд стоила того, что теперь на меня навалилось ещё двое ублюдков. Им удалось сбить меня с ног. Я попытался отползти, чтобы занять более удачную позицию, но у меня не вышло этого сделать – один из них был просто огромным, хоть и его массу составляли не мышцы, а жир, но, навалившись сверху, он, буквально используя чёртову гравитацию, не давал мне сдвинуться с места. Второй же, блондин в синей рубашке, теперь пытался стянуть с меня шлем, а очухавшаяся девчонка, которую я отбросил в сторону, утерев тыльной стороной руки капающую из носа и разбитой губы кровь, занесла над моей головой металлическую трубу. Их план был предельно ясен: размозжить мою голову. Но ушибы и усталость начали сказываться… Силы покидали меня. Я извивался, брыкался, несколько раз мне удалось сбросить руки паренька в синей рубашке – но всё же в какой-то момент шлем предательски соскользнул с моей головы, делая меня совершенно беззащитным перед этой девушкой с розовыми волосами и арматурой в руках…
Воздух, наполненный запахом гниющих мусорок и потного тела парня, прижавшего меня к земле, ударил мне в нос. Неужели это конец? Я ещё старался как-то отбиваться, так просто сдаваться не собирался. Столько раз я выкручивался из, казалось, совершенно безвыходных ситуаций. Неужели удача оставила меня на этот раз? Мне вновь вспомнились испуганные глаза Лизы утром… Она что-то почувствовала? Что вечером её муж не вернётся к ней и дочери? В голове путались мысли и воспоминания: как счастливые, так и полные разочарования, горя, утраты. А ведь всё могло быть по-другому… Сколько в нашей жизни каких-то моментов, зачастую совершенно не зависящих от нас, которые тем не менее совершенно меняют наше будущее. Хотя надо признать, что любая мелочь, любое мгновение так или иначе воздействует на нас, нашу жизнь и жизнь тех, кто нас окружает, особенно на тех, кто нам дорог. Интересно, есть ли что-то там, после смерти? Или меня ждёт лишь пустота… Чёрт возьми, неужели я готов смириться…
– Открой его лицо, я хочу увидеть его и запомнить! – заверещала девчонка, и кто-то из удерживавших меня парней стянул с моей головы и балаклаву.
Внезапно раздался выстрел – девочка-подросток упала рядом со мной навзничь, железная труба со звоном, отскакивая, завертелась по плитке тротуара. Ещё выстрел – с меня соскользнул жирдяй, вопя как свинья и извиваясь от боли. Не медля ни секунды, я вскочил на ноги, лбом ударил в нос тому, который стянул с меня шлем, – раздался малоприятный хруст, говоривший о том, что я достиг цели, – и вырвал свою собственность обратно из его рук, после чего наконец закрыл своё лицо. Чёрт возьми, успел ли кто-то запомнить меня? По идее, нет, мы разбирались лишь с этими тремя, следующие преследователи остановились на расстоянии минимум тридцати метров, не зная, что делать дальше. Лишь один из нападавших всё ещё живой, хоть и серьёзно ранен. Мне придётся это сделать… Ради безопасности моей семьи, ведь он видел моё лицо вблизи. Подняв свой пистолет, я, вытянув руку, выстрелил в держащегося за разбитый нос паренька. Теперь все трое свидетелей мертвы.
Я повернулся в ту сторону, откуда раздавались выстрелы. Держа наготове пистолеты, двое полицейских в полной экипировке и в чёрных «скафандрах» двигались ко мне. Несколько раз они выстрелили чуть выше голов преследовавших меня психов, чтобы разогнать их. По всей видимости, моя удача всё же вновь не отвернулась от меня. Я наткнулся на патруль из соседнего сектора.
– Всё нормально? – спросил меня один из них.
– Да. За это вам спасибо, ребят.
– Своих не бросаем. Где напарник?
– Мёртв… – ответил я. Лишь теперь у меня в голове пронеслась мысль о том, что напарник мог быть ещё жив, когда я принялся спасаться сам. Чувство вины начало разъедать мои мозг и сердце, но я попытался спрятать его, задвинуть как можно глубже – сейчас не время, нельзя терять концентрацию.
– Надо убираться. На нас троих в таком количестве они бросаться не решатся, но, если толпа сейчас поднаберётся, мало не покажется, – констатировал второй полицейский. – Идти можешь?
– Так точно, – отчеканил я. Нога ныла и саднила в месте ушиба, но некритично, хотя к вечеру наверняка распухнет. После чего мы начали отходить. Я сразу же нажал на кнопку вызова диспетчера. – Диспетчер, приём, как слышно?
– Вас слышу, приём. Назовите ваш номер.
– Номер восемь-ноль-два-два-три-один. Сообщал минут десять назад о смерти напарника на Калининской.
– Да, обращение зафиксировано, к вам движется кавалерия.
– По моему местоположению – сколько нам нужно времени?
– Они близко, пара минут. Ожидайте.
– Понял, спасибо!
И действительно, спустя несколько минут из-за поворота выехала колонна полицейских бронеавтомобилей. Увидев её, мои даже самые храбрые и бравые преследователи бросились наутёк, бросая своё незамысловатое и близкое по духу к средневековому оружие и также оставляя тела тех, кому не повезло попасть под полицейские пули.
– Крепко потрепало? – спросил меня, судя по званию капитана, командир кавалерии.
– Живой – уже неплохо… На том спасибо, как говорится.
Мне не хотелось в эту минуту особо разговаривать ни с кем. Пусть даже и со своими спасителями, без которых сейчас я бы лежал на том треклятом тротуаре в луже крови и своих же мозгов, вытекающих из проломленной той психопаткой черепушки. От этой мысли меня пробила дрожь. Главное, что всё было позади. Единственное же, что волновало меня, – это стянутые с моей тупой головы шлем и балаклава. Как я мог позволить им сделать это?! Но, с другой стороны, кроме тех троих, которые теперь лежали мёртвые на асфальте, никто больше разглядеть меня не мог. Только если камеры… Но они все принадлежат полиции, частные охранные системы запрещены уже как лет пять. В любом случае наверняка я всё узнаю вечером, в одном из новостных репортажей… Стоит ли рассказывать жене о том, что это именно меня вновь вытаскивали из заварухи? Особенно если мы решили делать попытку с зачатием ребёнка, мало ли… Мне предстояло крепко поразмыслить над этим по пусти в «Офис», а также при заполнении очередной груды отчётов и объяснительных о произошедшем со мной и теперь уже мёртвым напарником.
Глава 4
Четверг, 3 дня до…День
Забежав в какой-то тёмный переулок, заваленный мусором и деревянными обломками шкафов и кроватей, Дима наконец остановился и, упёршись рукой в стену одной из многоэтажек, теперь блевал на
