Синара неожиданно вспомнила дуэль, случившуюся совсем недавно, в такой же роще, и удивилась тому, что Мерлин поспешил исполнить ее желание попытаться освободить Брендона вместо того, чтобы заняться своими, куда более неприятными проблемами. Может, она была слишком эгоистична, когда просила о помощи? Нет, если Брендон вернется, он, несомненно, сделает все, чтобы спасти имя Мерлина. Если подобная вещь возможна…
— Осторожнее! — завопил Бобби, и Синара краем глаза заметила темную фигуру, неожиданно вынырнувшую прямо перед кобылой. Лошадь мгновенно встала на дыбы — Синара вскрикнула, но чудом удержалась в седле и сразу оглянулась, заметив лишь нечто неопределенное — что-то вроде развевающегося серого плаща, тут же исчезнувшего.
— Что это было? — задыхаясь, спросила она Бобби, пытаясь усмирить Суоллоу. Юноша, подъехав ближе, схватился на поводья кобылы, удерживая ее на месте:
— Вы хорошая наездница. Другая на вашем месте упала бы. Кобыла могла понести.
— Кто это?
— Помешанный Жан, деревенский дурачок. Он похож на большую летящую птицу, и все из-за этого широкого серого плаща.
— Он ужасно напугал лошадь, когда кинулся ей под ноги.
— Жан всегда был странным.
Тишину внезапно нарушил тонкий, жуткий вопль, от которого кровь застыла в жилах. До всадников, постепенно отдаляясь, донеслись зловещие слова, которые выкрикивал Жан на бегу:
— Смерть посетила Блек Рейвн и снова посетит еще не раз! Души мертвых не успокоются, пока тайна не будет открыта!
На светлую поляну словно опустилось траурное облако, и Синара, вздрогнув, обменялась с Бобби тревожными взглядами. Но тот лишь пожал плечами:
— О, Жан считает, что может предсказать будущее, бедняга! Не обращайте на него внимания, миледи.
Решительно кивнув, Синара направила кобылу к тропинке, ведущей назад, в Блек Рейвн. Но хотя Жана считали безумным, его мрачные предсказания запали в душу, разрешили счастливо начавшийся день. В лесу было тихо, и только ветки потрескивали в отдалении, словно под напором ветра. Синара могла бы поклясться, что Жан нарочно испугал лошадь. Но почему?! С чего бы кому-то специально бросаться под копыта скачущих коней, да еще в лесу, где много дорожек!
Утро было окончательно испорчено, и Синара немедленно повернула Суоллоу к конюшне.
— Что бы ни делал Жан в лесу, я рада, что моя кобыла не пуглива. Нет времени размышлять о случившемся — нужно немедленно начинать генеральную уборку. Все же она могла поклясться: Жан знал, что они будут проезжать по той полянке.
Глава 9
Синара забыла о странной встрече, как только погрузилась в нелегкую работу по приведению в порядок многочисленных помещений замка. Заплесневелые порванные занавески и драпировки сжигали, ковры выбивали, пока в них не осталось пыли, полы натирали до блеска, а окна мыли. Неделю спустя после отъезда Мерлина в Лондон Синара провела целый вечер, решая, что еще предстоит сделать для возвращения огромному холлу былого блеска. Пришлось позвать Брембла, чтобы обсудить, как лучше вымести паутину из древних потолочных балок — задача, требующая немалого мужества, поскольку от пола до потолка было не менее двадцати футов.
Но в самый разгар споров в комнату поспешно вошла Эстелла, одетая лишь в тонкий пеньюар. Кашемировая шаль сползла с плеч. Синара поняла, что мать крайне расстроена — она никогда не выходила из спальни в подобном виде. Лицо пожилой женщины было смертельно-бледным, в больших карих глазах застыла тревога.
— Мама! — Синара отложила образчики тканей и бросилась к Эстелле как раз вовремя, чтобы не дать ей упасть в глубоком обмороке. — Что стряслось? Где Тильда?
Она помогла матери лечь на старый диван с красными бархатными подушками.
Вбежавшая Тильда, которая успевала выполнять и обязанности горничной Эстеллы, поднесла к ее носу склянку с уксусом. Едкий запах мгновенно привел в себя Эстеллу.
— Я ужасно испугалась, — с трудом выговорила она. — Не успела я заснуть, как в комнате раздался страшный грохот, словно что-то разбилось.
Эстелла взволнованно взмахнула руками.
— Я села в постели, а сердце так колотилось, что я думала, оно вот-вот остановится. Было больно!
Она вцепилась в руку дочери:
— У моей кровати стоял МУЖЧИНА!
Казалось, Эстелла опять потеряет сознание, но тут снова подоспела Тильда с уксусом.
— Мужчина! Ты узнала его?
Эстелла покачала головой:
— Я слишком испугалась и не смогла взглянуть на него. Помню только широкий серый плащ и надвинутую на лоб шляпу, закрывшую лицо почти целиком.
Она замолчала, широко раскрыв глаза, видимо, вновь и вновь воскрешая в памяти страшную сцену:
— Правда, он казался молодым и, насколько припоминаю, высоким. Я вскрикнула, и он сразу же исчез, совершенно бесшумно, словно призрак.
Синара и Тильда обменялись встревоженными взглядами:
— Ты уверена, что не видела это во сне? — спросила дочь, заранее зная ответ.
— Он стоял там, глядя на меня, — прерывающимся голосом пробормотала Эстелла.
— Это не мог быть один из слуг? — настаивала Синара, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Она вспомнила безумца в сером плаще, которого встретила в лесу. Неужели это тот же самый человек? Но Жан был старым и кривоногим.
— Его плащ был слишком элегантным для слуги, — объяснила Эстелла, садясь. — Говорю же, этот замок полон зла. Я почувствовала это в тот момент, когда мы приехали сюда.
Синара вздохнула. Она сама ощущала нечто подобное. Возможно, всему виной была неприязнь слуг.
— Пожалуйста, позовите миссис Эверел, — умоляюще попросила Синара Брембла, стоящего рядом с диваном. Дворецкий вышел, а Синара, нетерпеливо ожидая появления экономки, начала растирать негнущиеся руки матери. Тильда плотнее обернула шалью хрупкие плечи. Эстелла все еще дрожала, но казалась намного спокойнее. Синара послала горничную за стаканом бренди.
— Мама, все уладится. Я позабочусь о тебе, и Брендон скоро будет с нами.
— Я хочу вернуться в Стормивуд, — заплакала мать, — потому что боюсь за свою жизнь, не говоря уже о твоей. Ты должна уехать со мной и ждать возвращения Мерлина.
Мне понятно твое беспокойство, но не думаю, что кто-то хочет причинить нам зло. Мы здесь окружены слугами, и вряд ли нам грозит опасность.
— Мужчина вошел в мою спальню! Слуги ленивы и равнодушны. Им безразлично, если в замок ворвется целая шайка грабителей!
Миссис Эверелл вплыла в комнату, неодобрительно поджав губы.
— Я выполняла ваши распоряжения относительно бельевой, миледи. Что-то неладно? — осведомилась экономка, складывая руки на животе. Платье из черного бомбазина потрескивало при малейшем движении. Холодные глаза с подозрением уставились на хозяйку.
