Она встала, выскользнула из нижней юбки и набросила на себя шелковую шаль цвета слоновой кости, явно знавшую лучшие дни, и Шарль невольно подумал, что она до сих пор еще привлекательна. Несмотря на то, что она родила четверых детей, грудь ее все еще была крепкой и пышной, а волосы, чуть засеребрившиеся на висках, густые и роскошные, ниспадали до плеч, высвобожденные из низкого удлиненного пучка у шеи – ее обычной дневной прически. В мягком полумраке лампы лицо ее выглядело гладким, округлым, чуть желтоватая безупречная кожа упруго обтягивала ее красивые скулы, и Шарль подумал, что каким-то непостижимым образом сейчас она выглядела моложе, чем десять лет назад, когда дети были маленькие и приковывали к себе ее внимание, а они старались справиться сами со своей гостиницей, и помогать им приходила лишь одна старушка посудомойка. Щеки Лолы были тогда впалые, под фиолетовыми глазами синяки от усталости, и он иногда беспокоился, что такая нагрузка не для нее, поскольку он может потерять ее из-за туберкулеза или воспаления легких или еще какой-нибудь смертельной болезни, что нападает на тех, кто работает на износ почти без отдыха.
Но ему нечего было беспокоиться. Он должен был сообразить, что Лола набрала необходимый персонал, криво усмехнувшись, подумал Шарль. Что еще нужно было ожидать от белоруски, дочери армейского офицера, поддерживавшего царя Николая, а потом сражавшегося с генералом Деникиным, отчаянно пытаясь сокрушить большевиков. Когда он понял безнадежность всего этого, то предпочел тайно вывезти дочь из России, и вот тогда-то она и повстречала Шарля. Он был старшиной на корабле, что вез ее в Англию, и безумно влюбился в прекрасную, энергичную русскую девушку. Еще до того, как корабль приплыл, он сделал ей предложение и, к своему изумлению, получил согласие. В течение многих лет он все не переставал удивляться, как же ему так повезло, и никогда не догадывался, что Лолу в такой же степени привлекала его твердость, надежная сила, как его – ее непостоянная, ветреная натура. Втайне он боялся, что она приняла его предложение лишь для того, чтобы обеспечить себя домом и британским паспортом. Шарль приходил в ужас при мысли, что когда-нибудь, убедившись в своей безопасности, Лола оставит его, поэтому при первой же возможности он оставил службу на флоте и забрал ее домой, на Джерси. Но чем обеспечить ее существование? Ведь Шарль поступил на морскую службу сразу после школы, другой жизни он не знал.
Чтобы хоть с чего-то начать, он подыскал себе работу в доках в Сент-Хелиере, но часы службы тянулись так бесконечно долго, что Шарлю стало стыдно. Он уговаривал себя, что не делает ничего плохого, но убедить себя в этом не мог. Когда он был старшиной на флоте, у него было положение, которого сейчас ему недоставало. К тому же Лола была слишком хороша, чтобы быть женой простого портового рабочего. При ее гордости, чуть ли не высокомерии, ей было невыносимо думать, что она не занимает достойного места среди других женщин. И Шарль решил найти для нее что-нибудь более подходящее.
Однако их первенцу Николаю был уже год, когда им наконец предоставился шанс. Дед Шарля умер, и в своем завещании он все оставил Шарлю: коттедж, маленькую прохудившуюся гребную шлюпку и деньги – гораздо больше, чем думал Шарль или кто-нибудь еще. Они хранились у него под матрасом и по кувшинам, разбросанным по всему дому.
– Эти деньги за контрабанду, я больше чем уверен – я же знаю дедушку, – сказал Шарль Лоле, оглушенный свалившейся удачей, в которую едва мог поверить. – По крайней мере у нас теперь будет свой дом, который не придется делить с моими родителями.
Глаза Лолы задумчиво сощурились, и он поспешил добавить:
– Я понимаю, что это не слишком большой дом, но по крайней мере у тебя будет своя кухня… и я могу заниматься с тобой любовью по ночам, не боясь, что они услышат каждый звук. Кроме того, им не очень приятно, когда плачет малыш. В их возрасте это им не нужно.
– Это все правда, но я все же думаю, что это не совсем то, что я хочу, – осторожно сказала Лола.
– О любимая! – Он обнял ее. – Я понимаю, что не могу дать тебе многого – того, к чему ты привыкла в России. Но по крайней мере сейчас у меня появились деньги деда, и я смогу купить тебе что-нибудь приятное… и Ники тоже. Ты же знаешь, эту лошадку-качалку, что ты всегда хотела купить ему? Не понимаю, почему мы не можем ее сейчас себе позволить?
– Нет, – ответила Лола. Голос ее был тверд, а плечи распрямились.
– Нет? Но почему? – озадаченно спросил он.
– Мы не должны… – Она помедлила, чтобы подобрать подходящие слова – мы не должны растратить эти деньги по мелочам. Может, это единственный шанс для тебя выбраться из этих доков. Я думаю, Шарль, мы должны использовать деньги дедушки, чтобы открыть свое дело.
– Дело? – Он расхохотался, но потом, заметив ее обиженное лицо, постарался говорить серьезно: – Лола, любимая, я ничего не смыслю в бизнесе. Я же моряк, не забывай!
– Тогда уходи в море и предоставь это мне! – вспыхнула она. – Я тоже никогда не занималась делом, но у меня есть желание попробовать. Здесь столько возможностей, к которым надо приложить лишь немного здравого смысла и решимости продолжать дело!
– Например?
– Джерси – красивый остров. Это прекрасное место для людей, желающих отдохнуть. Да, я понимаю, до недавних пор только богатые позволяли себе отдых. Но времена меняются. С транспортом все просто – поезда, катера, даже машины. Скоро больше людей будут ездить на отдых, и не только на один день, и вот тут-то они приедут на Джерси. Я думаю, будет хорошо, если мы будем к этому готовы. Мы продадим коттедж дедушки и купим дом, в котором могли бы принимать гостей. И так у нас возникнет дело. Это хорошая мысль, тебе не кажется?
Шарль снова рассмеялся, но теперь уже не с презрением, а больше от искреннего восторга перед Лолой.
– Предприятие по приему гостей, это ты имеешь в виду? Я не представляю тебя в роли хозяйки, которая готовит капусту и носит при себе ключи от ванных комнат.
Красиво изогнутые брови Лолы сомкнулись.
– Почему одну капусту? Я умею готовить вкусную еду. У нас будет очень хороший пансион, вот увидишь.
Шарль подумал, что эта идея – просто очередной каприз Лолы, который скоро вылетит у нее из головы, но ошибся. Через несколько дней, когда он вернулся домой, она встретила его новостью, что нашла подходящее место.
– Это большой дом у залива, – сказала она. – Столовая выходит на море. Там есть комната для гостей и для нас.
Шарль очень устал, ему хотелось перекусить, выпить чаю и немного отдохнуть перед сном, но глаза Лолы сверкали от возбуждения, и у него не хватило духа разочаровывать ее. Он снова надел куртку, и, оставив Ники с его родителями, они пошли через весь город к заливу.
