– Просто я не думаю, что Дитер будет здесь в это время, – продолжала она, разглаживая на коже остатки крема и поворачивая к нему лицо. – Ради него самого. Сам понимаешь, в случае большой заварушки люди набросятся на него. Я не хотела бы этого – он ведь еще ребенок. И его могут здесь взять в заложники. Представляешь, если остров окажется отрезанным? О, я понимаю, ты думаешь, что я паникерша, но это может произойти.
– Еще месяц-полтора погоды не сделают, верно? – мягко возражал Шарль. – Об этом уже столько времени трубят, и я не думаю, что прямо сейчас что-то там стрясется. В любом случае в конце сезона он возвратится домой. Не вижу необходимости выпихнуть его сейчас потому, что там что-то может случиться, тем более когда ты кое-чему научила его.
– О Шарль, ты иногда бываешь таким недальновидным! – Лола запустила руку в свои густые темные волосы и отбросила их назад. – Есть еще одна причина, почему я хочу убрать его отсюда. Он слишком сдружился с Софией.
– С Софией? – Шарль приподнялся на локте, с явным недоумением глядя на нее. – Но София же просто ребенок!
– Вот именно. Она еще слишком мала, чтобы увлекаться мальчиками. Я бы хотела, чтобы это произошло еще через несколько лет. Но, Шарль, она же проводит с ним все свободное время! Они уезжают на своих велосипедах и пропадают где-то часами. Мне это не нравится.
– Но все же наверняка невинно. Она просто показывает ему остров. Вряд ли она будет думать о чем-то таком в ее возрасте.
– О Шарль, Шарль! До чего же ты слеп! Ты что, не видел, как она смотрит на него? Ее глаза вспыхивают, как брызги фейерверка в ночи, когда он входит в комнату. О да, для нас она, может быть, и ребенок, но в ее теле скоро проснется женщина. И она испытывает ощущения, которых не понимает. Я вижу это, когда смотрю на нее. Я чувствую это здесь, – Лола театрально прижала руку к своей роскошной груди, – здесь, Шарль, я чувствовала то же самое, когда была молоденькой девушкой. Я понимаю, что с ней происходит, прекрасно понимаю, хотя сама она может и не знать. И я боюсь.
– Г-м-м, – глубокомысленно промычал Шарль. Лола преувеличивает, подумал он. Он ничего особенного не замечал в Софии, ни ее развивающегося тела, – ничего. Для него она по-прежнему была его малышкой. Но, наверное, неумно позволять ей проводить столько времени с парнем, который на несколько лет ее старше, да к тому же иностранец.
– Может, мне поговорить с ней? – предложил он. – Сказать, что мы не желаем, чтобы она гуляла с ним наедине?
Лола взяла свой черепаховый гребень и энергично провела им по волосам.
– Это ничего не даст – она только взбунтуется. Если она испытывает к нему те чувства, о которых я говорю, то найдет способ встречаться с ним, невзирая на то, что мы будем говорить, – а может, и будет обманывать нас. Нет, ему придется уехать. Это единственный выход. Учитывая все это, я уверена, что ничего хорошего, кроме беды и разбитого сердца, из их дружбы не получится, если мы не уничтожим все это в зародыше. Шарль, я нутром чувствую это.
Шарль безропотно вздохнул. Спорить с Лолой бесполезно, если ей что-нибудь втемяшится в голову! Тем более, когда он так устал.
– Наверное, ты хочешь, чтобы я сказал ему, чтобы он уехал, – утомленно спросил он.
– Думаю, будет лучше, если это скажешь ты…
– Ну хорошо, я скажу ему, – согласился он. – Завтра же скажу. Я ему скажу, что это для его же пользы, на случай если Гитлер развяжет войну.
– Ну хорошо, скажи ему, – улыбнулась Лола. Она положила на место черепаховый гребень и стянула шелковую шаль с гладких кремоватого цвета плеч.
– А теперь, Шарль, я иду спать. Надеюсь, ты чувствуешь себя в форме?
– О Лола! – застонал он, чувствуя, как нарастает страсть. Как она могла это проделывать с ним после почти двадцатилетнего супружества? Но она возбуждала его – и 6н надеялся, что так будет всегда.
Он опять мимолетно подумал о Софии, которая все еще была ребенком, но при этом так походила на свою мать! Счастливец тот, кому удастся завоевать этот огонь и страсть. Но одно он знал наверняка. Это будет не Дитер.
Лола скользнула под простыню возле него, и Шарль забыл обо всем на свете, как только она выключила свет и одним плавным движением оказалась в его объятиях.
София сидела во дворе позади гостиницы и лущила горох. Там-то ее и нашел Дитер. Выходя из-за угла, он с улыбкой поглядел на нее и достал целую горсть гороха из корзинки возле ее ног.
– Привет! Как это тебе удалось тогда выпроводить эту жуткую миссис Маунтер из столовой? Мама говорит, что она готова торчать там все утро, если бы ей позволили… – Она прервала себя: на лице Дитера не было ответной улыбки. Он стиснул зубы, а голубые глаза напоминали осколки стекла.
– Твой отец только что уволил меня.
– Что? – Переполненный стручок выскользнул между ее пальцев, и горох посыпался ей на колени. – Папа? Это, наверное, какая-то шутка, Дитер, и не очень-то удачная.
– Я не шучу. Мне надо возвращаться в Германию, на этой неделе.
– Но это же смешно! Почему? – София начала дрожать и почувствовала себя нехорошо.
– Потому что может быть война, – так он сказал. Он думает, что мне надо уехать ради моей собственной безопасности.
– Но… ты же не хочешь уезжать, а?
– Конечно нет. Я сказал ему, что мой отец очень разозлится. Он не поверит, что меня по этой причине отослали домой, – да и какой умный человек поверит? Он будет думать, что я плохо справлялся с работой или опозорился, и поэтому меня уволили.
– Но это же не так…
– Да, я думаю, это может быть правдой. Наверное, они знают, что ты и я…
– Но мы же ничего не сделали!
– Мы это знаем, а они? В любом случае, я – немец. Никто здесь не любит немцев, особенно сейчас. Я же видел газеты. Они все врут про нас и разжигают ненависть. Твой отец не хочет, чтобы в его пансионе гостей обслуживал немец, а главное – не хочет, чтобы немец дружил с его дочерью.
– Как это нелепо! Я разберусь с этим!
София вскочила, горох вывалился из дуршлага, что был у нее на коленях, и рассыпался по нагретому солнцем бетону, которым был залит задний двор. Она бросилась в дом и нашла на кухне Лолу, которая шинковала овощи для супа.
– Где папа? – требовательно спросила София.
– Он уехал в город. Для чего он нужен тебе?
– Дитер говорит, папа сказал ему, что его отправляют в Германию.
– Это правда, – спокойно отозвалась Лола.
– Но, мама! Вы же не можете отправить его теперь, в разгар сезона!
– Боюсь, что мы уже приняли решение, София.
– Но ты не можешь, не можешь! Отец Дитера будет очень зол на него.
– Глупости. Он вполне поймет, что к чему.
– А вы не сможете без него управиться.
