— Чертовски занятно, друг мой! — Бергхардт усмехнулся, глядя на Луку. Усилием воли он смог скрыть бурю, поднявшуюся в душе при последних словах своего собеседника, ибо прежде ему не доводилось слышать ни о чем подобном. — А вам что за польза от того, что мы теперь будем знать про этих эльфов? — Еще толком не зная, какую пользу можно извлечь из всего услышанного, Дер Калле задался резонным вопросом, гадая, ради чего этот странный малый, явно представлявший здесь чужую разведку, решил с такой легкостью поделиться весьма необычной информацией.
— Понимаете ли, сейчас у державы эльфов возник, так сказать, территориальный спор с Фолгерком, — нарочито небрежно, словно речь шла о сущем пустяке, а не жестокой войне меж двух народов, произнес незнакомец. — Эльфы рассчитывают на то, что это яйцо окажется важным аргументом в этом споре. Поэтому неким людям было бы крайне желательно, чтобы э’валле Мелианнэ не добралась до своей цели. И этим людям безразлично, что окажется с перевозимым ею предметом и в чьи руки он попадет.
— А вы, насколько я могу догадываться, представляете этих людей, то есть Фолгерк. — Шеф дьорвикской тайной службы не спрашивал и утверждал.
— Вы же понимаете, досточтимый господин Дер Калле, что на этот вопрос ответа не будет, — человек, назвавшийся Лукой тонко усмехнулся.
— Хорошо, вы можете и не отвечать. — Бергхардт согласился с утверждением Луки, поскольку и сам догадывался, каков будет правильный ответ. — А не могли бы вы сказать, где же конкретно могут сейчас оказаться эти эльфы? Признаться, меня весьма заинтересовал ваш рассказ.
— Я могу только предположить, что они всеми силами стремятся попасть на юг королевства, дабы перебраться через Ламелийские горы. Но я почти уверен, что они еще не достигли границы. — Лука еще раз отхлебнул пива, а затем встал из-за стола. — Благодарю за то, что согласились встретиться со мной, милорд, но, к сожалению, я вынужден вас покинуть. Больше мне нечего вам сообщить, а посему позвольте откланяться.
С этими словами Лука направился к выходу, не дожидаясь реакции собеседника на свой уход. Бергхардт, меж тем, не двинулся с места, целиком сосредоточив свое внимание на пиве. А одновременно с Лукой встал из-за столика, отодвинув в сторону нетронутую кружку пива, доселе сидевший в центре зала человек, появившийся в «Скорняке» во время беседы двух шпионов. Однако пошел он вовсе не за Лукой, который направился в сторону Рыночной площади, а свернул в другую сторону. Но молодые крепкие парни, все еще бродившие подле таверны, заметили знак и направились в сторону рынка, держась на почтительном расстоянии от таинственного собеседника Бергхардта.
И никто в тот миг не обратил внимания, что из дома, стоявшего напротив «Веселого скорняка» вышел человек. Ничем не заинтересовав наводнивших квартал рыцарей плаща и кинжала, он направился в сторону Внутреннего города. В потайном кармашке на его поясе весело звенели двадцать полновесных эссарских марок, несмотря на раскол Империи имевших хождение во многих странах, а кое-где заменявших собственную монету.
Сейчас же он собирался получить еще в десять раз больше, только лишь за то, что все время, пока описанный ему человек беседовал с каким-то высоченным парнем, он сам просидел возле хитрого гномьего устройства, позволявшего слышать любые звуки на расстоянии нескольких десятков ярдов. Слуховую трубу он нашел на чердаке дома, где только сегодня снял комнату, как ему и велели наниматели. Теперь следовало в точности передать услышанное, и получить целую кучу золота. Человек, который шел, насвистывая незатейливый мотивчик, был обладателем отменной памяти, наизусть помня длинные баллады и поэмы, поэтому он мог со всеми основаниями рассчитывать на награду. Конечно, кое-что из разговора двух человек в «Скорняке» было весьма странным, но все проблемы и тайны меркли в его глазах, затмеваемые блеском драгоценного металла.
Тем временем люди из особой канцелярии, верные псы господина Дер Кале, неотступно следовали за высоким человеком, предпочитавшим имя Лука. Однако слежка ничего не дала. Лука прошел несколько кварталов, то ли не замечая идущих за ним по пятам людей, то ли не считая это обстоятельство сколь-нибудь важным.
Соглядатаи расслабились, поняв, что объект не собирается устраивать прямо сейчас гонки с препятствиями, но в этот самый момент Лука вдруг свернул в какой-то переулок и бросился бежать, благо на улочке не было ни единого человека. Приставленные к нему шпики кинулись следом, но в переулке уже никого не было. Они еще некоторое время побродили возле рынка, куда только и мог сбежать таинственный Лука, но найти человека в лабиринте лавок, лотков, амбаров с товарами, загонов со скотом, и, главное, в огромной толпе, заполонившей все свободное пространство между ними, не представлялось возможным.
А спустя всего час Бергхардт Дер Калле уже шагал по длинным пустынным коридорам королевского дворца. Сейчас в нем уже не было ничего от того человека, который только что пил пиво в захудалой таверне. Рыжий парик исчез, открывая коротко постриженные черные волосы, зачесанные назад по имперской моде. Одет он был в длинный камзол синего цвета, украшенный золотым шитьем, брюки из той же ткани, и туфли с серебряными пряжками. Стоявшие в карауле гвардейцы, облаченные в сверкающие позолоченные кирасы и каски, салютовали всемогущему мастеру тайных игр, громко ударяя подтоками своих вычурных корсек по каменным плитам.
Глава тайной службы Его величества направлялся в крыло дворца, отведенное под личные покои короля. Миновав еще несколько постов гвардейцев, которые без лишних слов пропускали Бергхардта, он вошел в небольшой кабинет, без стука распахнув деревянные двери, покрытые диковинными узорами. Только посвященные знали о том, что это не просто прихоть неведомого мастера, а рунные заклинания, защищающие помещение, на двери которого они наносились, от любого способа магического прослушивания и иного наблюдения. Ввиду важности предстоящего разговора Дер Калле настоял на том, чтобы все лица, присутствие коих он считал необходимым, собрались именно здесь.
Обстановка кабинета не отличалась особой роскошью и включала в себя камин, в котором сейчас весело потрескивали дрова, круглый стол, несколько тяжелых стульев с резными спинками и множество шкафов и стеллажей, заполненных разнообразными книгами, свитками и даже каменными и глиняными табличками, которые в давние времена также использовались для письма давно исчезнувшими народами. В углу стояла конторка из красного дерева, на которой покоилась толстая книга в красном кожаном переплете, кипа листов бумаги и чернильница. Там же лежало золоченное стило гномьей работы, в которое можно было наливать чернила, не обмакивая всякий раз прибор в чернильницу. В общем, это было место для работы, а не для отдыха.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
