– Наместника то слова отслеживать? Ты, наверное, шутишь. Говорить правду он давно разучился, а определять оттенки его брехни... Пожалей Магнуса.
– Ты прав, ты прав. Но Магнуса в Переяславле знают все и многие уважают. В присутствии жреца Локи мало кто осмелится хитрить и врать слишком уж открыто.
– Хм... Возможно, в этом есть своя правда, но и отрывать нашего жреца от бесед с богами не хочется. Давай вот как сделаем... Пусть Магнус, если освободится, присоединяется к нам в любой момент. А вот потом, на суд богов, его присутствие уже обязательно. Да он и сам это знает, потому сейчас и удалился от нашего общества.
На том и порешили. К жрецу отправился посыльный. Если и не поговорит, то уж записку передаст, об этом помощники Магнуса позаботятся. Ну а нам пора в малый зал. Заблаговременно, так сказать, приготовиться. Мне же и вовсе облачиться в наряд, соответствующий положению ярла. Это в присутствии своих я могу себе позволить стиль обычного хирдмана, то есть ставить удобство выше облика. Сейчас же...
Проклятье! Браслеты, витая цепь с подвесками в виде языков пламени, шитая серебром рубаха. Ах да, еще и обруч, доставшийся Хальфдану Мрачному от его отца в качестве символа власти над ныне утраченным Трагтон-фиордом. Прежний хозяин тела одевал его редко, слишком плохие воспоминания были связаны с сим предметов. Ну а мне то что? Зато ближний круг рад, что ярл наконец то преодолел тоску и вновь зримо напоминает окружающим о своим правах на землю предков.
Земля предков... Мне она сто лет не сдалась, а смысл ношения обруча совсем иной. Статус! Чего греха таить, почти все вольные ярды тут, на Руси-Гардарике – изгнанники из иных земель или же местные, но не владеющие земельными наделами. Ну то есть полноценными наделами: с городами, укрепленными пунктами, многочисленным населением или данниками. У Хальфдана же это было... Теоретически, конечно, поскольку наследственное владение было захвачено королем датским. Зато он от него официально не отказывался, а значит, выступал несколько в ином статусе. Вот я это и подчеркивал, чтоб тот же наместник забывать не изволил.
– Теперь другое дело, – привычно для себя, то есть одной стороной рта. Улыбнулся Гуннар, когда я закончил приводить себя в подобающий ярлу вид и вновь спустился из своих покоев вниз. – Ярл, гордый владетель фиорда и прилегающих к нему земель... Прости, Хальфдан.
– Ничего. Все уже перегорело, боль и ярость ушли, остался только холодный расчет. Наверное. тот удар по голове, полученный в последнем походе. Окончательно привел многие мысли в порядок.
– А ты знаешь, похоже. Ты стал более расчетлив, стал еще сильнее полагаться на ум и хитрость. Но и клинок тоже не оставляешь, только вчера был повод убедиться Выскользнуть из той западни... Не каждый бы сумел.
– Змейку благодарить надо, она ворогов почуяла. А Вадим последний удар на себя принял, да будет ему Валгалла родным домом.
– Он был славным воином, – охотно согласился со мной Бешеный. – Но уже полдень. И, сдается мне, кто-то стучится в ворота в сопровождении свиты. Если ты не хочешь встречать «дорогого гостя» во дворе, то лучше нам пройти в зал.
– Не хочу. Много чести для этой... куклы.
– Куклы?
– Ага. Той самой, которую дергают за ниточки из града Киева. Я тут подумал на досуге и решил, что он мог одалживаться не столько для себя, сколько на нужды своих покровителей. Попробую проверить эту догадку в заговоре.
Гуннар скорчил одну из тех своих гримас, которые свидетельствовали о том, что он размышляет о ситуации, но не слишком ей доволен.
– Тогда весь наш шантаж проваливается...
– Отнюдь. Наместнику вряд ли приказали или даже посоветовали одалживаться на стороне. А вот намекнуть, что посылка в Киев злата-серебра «на нужды княжеские» способна упрочить его положение в будущем – это могли. Результат налицо – запутавшийся в долгах наместник, изрядная сумма в казне Владимира Киевского и широкий простор для наших планов, которые и так и эдак все равно пригодны для воплощения в жизнь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Ромейский подход...
– Какой мерой меряете, такой и отмерится вам, – злорадно усмехнулся я. – Имея в противниках Византийскую Империю, поневоле надо понимать, как именно они мыслят, что у них в головах творится. И в душах, где поселился распятый на кресте бог. А в Киеве слишком многие подпадают под то самое ромейское влияние. Опасно... Впрочем, сейчас не о том речь. Пошли, друг мой, встретим наместника подобающим образом.
Интерлюдия
Наместник Переяславля. Немногим ранее.
Когда Велимр задержался на некоторое время, Мстислав Игоревич особо не забеспокоился. Все же не абы куда послал, а проконтролировать убийство не самого последнего из вольных князей-ярлов. Но постепенно, хмуро наблюдая за пересыпающейся песочной струйкой в часах, он начинал всерьез нервничать. Все же слишком долгая была задержка. И надо же было в это, весьма неподходящее время, появиться Кириллу Рыжему.
Отказаться от разговора, сославшись на плохое самочувствие? Такая идея промелькнула, но мигом была отброшена. Кирилл мог принять это за пренебрежение к собственной персоне, а в результате... Мстислав давно усвоил истину. Что даже мелкая сошка из числа имеющих доступ к ушам великого князя, способна сильно напакостить. Ну а Рыжий мелочью никогда не был, витал в более высоких сферах. Потому.. надо было принимать.
Отдав слуге приказание проводить гостя к нему, сам он вытащил из ларя оплетенную лозой бутылку, два кубка, а заодно и переставил на стол пару блюд с закуской, что были совсем нетронуты. Как говорится, чем богаты, тем и рады, учитывая внезапность визита.
Кирилл Рыжий, воевода средней руки, приближенный не к самому Владимиру, а к одному из его ближних советников, Путяте, вошел стремительно, только так и не снятый плащ развевался за спиной. И лицо у него было... озабоченное.
– Ну куда ты лезешь, ни с кем не советуясь! – бросился он с места в карьер, остановившись в паре шагов от спокойно сидящего за столом наместника. – Хальфдан жив, здоров и наверняка злобствует на весь окружающий мир. Догадайся, кого он будет обвинять?
– Князя Вадима...
– А этот человек, которого ты почему-то решил нанять, тоже это понял, хоть умишком не сильно блещет. Вот и решил взять заложником твоего же помощника, Велимира! Ты можешь поручиться за его молчание?
Наместнику заметно поплохело. Велимир, при всех его многочисленных достоинствах, отличался отсутствием даже толики храбрости. Проще говоря, заячья трусость родилась если не одновременно с ним, то точно где-то рядом. А значит, он мог разболтать все. Ну... почти все, поскольку в самые тайные дела Мстислав и его не посвящал. Но даже известное ему могло выйти совсем боком.
– Его нужно... ликвидировать..
– Кого, наместник? – усмехнулся Кирилл, – отбрасывая в сторону плащ и присаживаясь. – О, неплохое вино пьешь, на пиру и то похуже подавали.
– Обоих! Вадим свое отыргал, теперь он вреден. Ведимира по другой причине.Он даже не попытался сохранить верность мне, своему хозяину и покровителю. А ведь я его из таких долгов выкупил...
– Внимательнее людей подюирать надо. А если используешь таких вот, по позаботиться, чтобы они тебя пуще боли и смерти боялись. Страх, он тоже способен гарантировать верность.
Оба, наместник и воевода, воспитанные одной и той же системой, ей же с потрохами и принадлежавшие, почти синхронно ухмыльнулись. Да и наверняка подумали о том, что хорошо, когда собеседники быстро и без огрехов понимают намерения друг друга.
– Хорошо, я согласен, что оба этих человека тут лишние, их с нетерпением ждут либо огонь ада, либо врата рая. Хотя я бы поставил на первое. Вопрос лишь в том, как мы это сделаем?
– Избавь от необходимости выслушивания сплетен о твоем рае и аде... Я страшно далек от своего Христа. Да и ты тоже, просто держишь нос по ветру.
– Как и ты, Мстислав.
– Ну вот и нечего пустые слова разбрасывать. А что до способа... Лучше делать это не открыто. Мы пообещаем князю Вадиму очень много. Скажем, что даже если Хальфдан Мрачный и выйдет на его участие в недавнем покушении, то это еще ничего не будет значить.
