Бунтыл и Серый обсуждали приятную для них новость, касающуюся гибели Енота.
— Вот видишь, Серый, вы с Эльдаром не могли в течение многих лет завалить Енота, а какие-то собаки оказались способнее вас, — хохотнул Бугор.
— Признаю, что операция с собаками продумана была толково и проведена классически, — не считая нужным кипятиться и лезть в бутылку, согласился тот.
— Можешь поздравить режиссера этого спектакля с успехом, — показал рукой на сына Бугор.
Бунтыл пожал руку Серому с таким спокойствием, как будто похвала относилась не к нему. Его лицо оставалось неподвижным, на нем не было никаких эмоций.
— Ты чего такой хмурый? — удивился Серый.
— Действительно, ты чего такой невеселый? — поддержал его Бугор.
— Изучая личность Енота, я одновременно собирал досье на Блина и скажу вам, что он не глупее Енота. Более того, он во много раз коварнее и решительнее. А поэтому, я думаю, нам не долго придется ждать его выпада в нашу сторону, — высказал Бунтыл свою обеспокоенность.
— А может, не стоит дожидаться, пока он на нас наскочит, и первым броситься на него в атаку? — предложил Серый, вдохновленный успехом Бунтыла и желая в чем-то проявить себя.
— Нам наглеть нельзя, — умерил его пыл Бугор.
— Почему? — удивился Серый.
— Независимо от того, кто из нас нападет первым, мы Блина с его кодлой съедим в любое время.
— Тогда почему ты не хочешь рискнуть?
— Мне не хочется в глазах авторитетов выглядеть забиякой, который обижает маленьких. Всегда в таких случаях находятся правдоборцы, которые могут встать на защиту обиженного. Такая вероятность есть, вы ее не видите, так как о ней не знаете, а я секу. По этой причине моя схватка с Енотом продолжалась так долго. Теперь нам остается только ждать, держа ушки на макушке, чтобы не очутиться в такой ловушке, в какую попал Енот. Бунтыл точно заметил, что Блин горячий и невыдержанный. Но не стало Енота, который все время укрощал его прыть, поэтому нам не так уж долго ждать его выпада. Если он посмеет совершить бяку в отношении нас, то это станет приговором не только ему, но и всей его братии. В этой ситуации нам придется его кодлу подмять под себя. Как, Серый, ты согласился бы возглавить наш новый филиал? — поинтересовался Бугор, удивив подчиненного своим вопросом.
Внимательно посмотрев в глаза Бугру, поняв, что тот не шутит, Серый сказал:
— Если ты мне доверяешь, то я охотно приму твое предложение.
— Что-то не слышу радости в твоем голосе по поводу возможного назначения, — заметил Бугор.
— Не рискованно ли будет для меня лезть вожаком в недавнее стадо врагов?
— У стада всегда должен быть пастух, и не баранам выбирать себе вожака. Но для спокойствия души ты можешь взять к себе в филиал человек пять надежных парней, чтобы было кому на первое время выбивать там гордыню из непокорных. Но взамен уводимых тобой от нас друзей тебе придется из новеньких столько же отдать мне, чтобы я не понес урона в кадрах. Ты становишься моей левой рукой, но с такими полномочиями и возможностями, какие были у Енота и Блина вместе взятых. Я говорил ранее и повторяю сейчас, чтобы ты помнил: моей правой рукой станет тот, кто ликвидирует Енота. Поэтому Бунтыл становится моим первым заместителем и правой рукой. Я думаю, в этой части всем все ясно, а поэтому никаких вопросов быть не должно.
— А у меня есть, — неожиданно подал голос Бунтыл. — Какая сейчас необходимость делить между нами портфели, если каждый из нас делает свое дело и мы друг другу не мешаем?
— Все мы смертны, а поэтому такую предусмотрительность с моей стороны на будущее я считаю нелишней.
— Ты, Бунтыл, не скромничай, а поступай, как тебе говорят. Я на твое место не собираюсь претендовать, так как предложенным вполне доволен, — вмешался Серый, к удовольствию Бугра.
Серый уже знал, что Бунтыл является сыном Бугра, и его несогласие с Бугром или Бунтылом из-за главенства в банде приравнивалось бы к смертному приговору. Тем более, что он только что убедился: Бунтыл умеет убивать не только своими руками, как это было в годы его юности, но и чужими.
Отпустив Серого, Бугор продолжил разговор с сыном.
— Я доволен работой Крота и Шпака. Завтра утром пришлешь их ко мне в «Ультимо», я дам им лимончик и пущу на море отдохнуть.
— Может быть, их там, на море, и ликвидировать? — потирая пальцами висок, спросил Бунтыл.
— Преданных тебе людей никогда без причины не обижай, а уж убивать их и подавно грешно. Тем более что они никакой опасности не представляют. Просто им надо дать понять, что длинный язык, а тем более предательство, явится для них смертным приговором. На всякий случай я им такую лекцию прочитаю.
— Тогда я свое предложение снимаю.
— Хватит говорить о работе и о делах, — как бы прогоняя от себя ненужные вопросы, предложил Бугор. — Ты мне скажи, скоро я стану дедом или нет?
— Где-то через месяц ожидается пополнение. Врачи говорят, что должна быть двойня.
— Чушь! Как они там могут это определить?
— Они слышат биение двух сердец в утробе матери, — просветил сын отца.
— Я не против двух внуков, но говорят, что и одного родить проблема, а уж если двух, то, безусловно, тут сразу проблем увеличится вдвое.
— Все будет о'кей, — заверил отца Бунтыл. — За Марго приедет тесть, увезет ее в столицу. Там он ей создаст идеальные условия для родов.
— Он сразу же увезет ее или побудет у вас в гостях?
— Пару дней отдохнет. Просил на это время подыскать ему подругу для души и сердца, — поделился с отцом своим секретом Бунтыл.
— Ну и как, подыскал? — заинтересовался Бугор.
— Думаю пристроить к нему любовницу Эльдара. У девки все при ней и на месте. Говорят, она незаурядна в постели.
— А вдруг она станет в позу и отошьет тебя с ухажером? — скептически заметил Бугор. — Мне известно, что она с норовом.
— Завтра я ее обломаю, укрощу и только после этого передам спокойному наезднику. Тогда я буду уверен, что лошадка не скинет с себя наездника во время галопа.
— Хочешь купить ее деньгами, под арками или еще как?
— Буду я на такую профуру тратиться! У меня есть более дешевая, но надежная приманка. Но я не хочу на эту тему распространяться, у нас с тобой есть более важный разговор.
— Ну давай, говори, — подогнал его Бугор.
— Мне не нравится, что бесплодная жена Эльдара живет в огромном двухэтажном особняке, тогда как я ючусь в трех комнатах в чертовом скворечнике.
— И что ты
