мечтах о любви. Я должна думать о будущем Сомерсета.
Глава 24
На подкашивающихся ногах я спустилась к завтраку, намереваясь поговорить с мистером Локхартом о беседе в оранжерее, но мыслями отчасти еще пребывала в своей комнате. И пусть дверь была не заперта, сама идея о том, будто кто-то пробрался внутрь и перевернул картину вверх ногами, казалась настолько дикой, что это напугало меня больше прямой угрозы.
Несомненно, картина была очень тяжелой. Даже с помощью Флоры я не сумела водрузить ее на место. Когда я обратила на пейзаж внимание служанки, та побледнела и задрожала. Я попыталась успокоить ее, сказав, что это духи дома так дают понять, будто они близко, и, выходит, перевернутая картина – отличный знак для спиритического сеанса. Флора со всех ног умчалась из комнаты, напоследок пообещав, что пришлет лакея и тот все исправит. Ну, по крайней мере, эта выходка добавит происходящему таинственности, которой мы с мистером Пембертоном рассчитывали достичь.
Мистер Пембертон…
Он тоже занимал мои мысли. Это был уже не тот человек, с которым я столкнулась в первую ночь на кухне. Казалось, ему куда важнее память об Одре, чем сама погибшая невеста. И что за юная дама изображена на портрете в его комнате? Весьма любопытно.
Я плотнее завернулась в шаль и вошла в столовую. Камин источал уютное тепло, а блюда на буфетной стойке соблазнительно пахли. Мистера Локхарта за газетой едва было видно. Прислуживал за столом все тот же Гарри – он отодвинул для меня стул. Я попыталась собраться с духом.
– Доброе утро, – сказал мистер Локхарт, откладывая газету. Под глазами у него залегли тени, а щеки сегодня казались еще более впалыми. – Прошу прощения, вчера я не смог составить вам компанию за ужином. Хотя доктор Барнаби уверяет, что чрезвычайно рад был с вами познакомиться.
– Он оказался весьма приятным собеседником, – отозвалась я. Гарри налил мне кофе. Я взяла яйцо и тост, но лишь для вида. Живот скрутило от тревоги. В свете солнца блеснул серебряный поднос, уставленный различными джемами. Я подметила, что тарелка мистера Локхарта почти пуста.
– Вы завтракали в одиночестве? – спросила я, накладывая себе малиновый джем. Подошел Гарри с тарелкой колбасок, и я согласно кивнула. Добавила в кофе сливки и два кусочка сахара, а потом размешала его маленькой серебряной ложечкой.
– Мистер Пембертон уже ушел, – ответил поверенный. – Он поднимается с восходом солнца. Полагаю, от подобной привычки тяжело избавиться.
Газетой мистер Локхарт больше не заслонялся, но продолжал читать, водя морщинистым пальцем по строчкам.
Я отправила в рот небольшой кусочек яичницы и попыталась собраться с мыслями. Если пригрозить рассказать об услышанном мистеру Пембертону, тогда, возможно, получится обеспечить себе рычаг давления. Мы с мистером Локхартом заключим сделку, чтобы я смогла покинуть Сомерсет при деньгах и оказаться вне досягаемости констебля Ригби и петли. Я проглотила кофе, намереваясь вступить в бой.
– Я тут немного вчера побродила по окрестностям, – заметила я.
– Как хорошо, – кивнул мистер Локхарт. – Я считаю свежий воздух наилучшим средством от почти всех недугов. – Как по команде, он закашлялся и приложил к губам белый носовой платок. – Прошу прощения, – сказал он, промокнул рот и убрал платок в нагрудный карман сюртука. Гарри подлил ему еще кофе. – По словам доктора Барнаби, это якобы помогает раскрыть легкие. – Немного отпив, он слабо улыбнулся. – Лечение, которое так просто вписывается в будничные дела, меня весьма устраивает.
Странно, но в оранжерее он не кашлял. И все же лучше держаться настороже. Даже самый здравомыслящий человек, оказавшись на пороге смерти, способен впасть в отчаяние. А отчаяние может сподвигнуть на опасные поступки.
– Так скажите же, – улыбнулся он, – как вам прогулка? Владения Сомерсета обширны. Осматривать их лучше верхом. Вы умеете ездить на лошади?
Я пропустила его вопрос мимо ушей.
– Я отправилась в оранжерею, – сказала я, пристально глядя на него. В лице поверенного ничего не изменилось, лишь немного дернулся глаз. – Там так красиво и тепло. Неудивительно, что вскоре у меня появилась компания.
Гарри начал убирать со стола посуду. Я с нетерпением ждала, когда же он уйдет, но мне было любопытно, как мистер Локхарт станет выкручиваться в присутствии лакея.
Я продолжила:
– Похоже, у вас с мистером Саттерли вышла весьма любопытная беседа…
Сердце колотилось у меня в горле, но я не отводила от старика взгляда.
Тот словно окаменел. На миг я даже было подумала, что он умер прямо у меня на глазах, но потом мистер Локхарт опомнился и отпустил Гарри.
Поверенному определенно было что скрывать.
Как только Гарри ушел, мистер Локхарт тут же сурово нахмурился.
– Что именно вы узнали? – спросил он.
Я пересказала ему всю их беседу. Утаивать это мне было ни к чему.
– Мне жаль, что вам пришлось это услышать, – сказал мистер Локхарт.
Ошеломленная тем, что он совершенно не стал отпираться, я ответила:
– Вы знали, кто я такая, еще до того, как мы познакомились.
Мистер Локхарт отложил газету в сторону.
– Я уже некоторое время собирался нанять медиума для мистера Пембертона и осторожно наводил справки. Разумеется, я о вас слышал, но вы так часто меняли имена, что вас было совершенно невозможно отыскать. – Он говорил спокойно, однако весьма сосредоточенно. – Наши пути пересеклись в полицейском участке абсолютно случайно. Когда я понял, кто вы, то ухватился за возможность, которой не стоило пренебрегать. – Старик приложил руку к сердцу. – Пожалуйста, вы должны мне довериться.
– Когда вы беседовали с мистером Саттерли, все звучало совершенно иначе. И что именно вы искали в комнате леди Одры?
Мистер Локхарт вздохнул.
– Положение, в котором оказался мистер Саттерли, весьма необычно. Согласно завещанию лорда Чедвика, ему было разрешено остаться в Сомерсете и он получил небольшое содержание. Однако мистер Саттерли сообщил мне следующее: ему удалось выяснить, что нынешний лорд Чедвик, мистер Пембертон, не является истинным наследником поместья. Накануне свадьбы Уильям предоставил доказательства леди Одре, полагая или даже скорее надеясь, что она отменит церемонию. – Его лицо помрачнело. – Но, разумеется, никто из нас не знает, что именно произошло.
– И что же это за доказательства?
– Этого он не говорит, однако в его истории не может быть и слова правды. Я служил поверенным этой семьи много лет, задолго до рождения леди Одры, а до меня эту должность занимал мой отец. Если бы существовал какой-то тайный истинный наследник Сомерсета, я бы это знал.
– А мистера Пембертона вы поставили в известность?
– Если бы был хоть малейший шанс, что это
