Когда Джеми предположил, что Чейз, должно быть, решил поохотиться, она не ответила – не могла, ее душили непрошенные слезы. Джеми наблюдал, как она входила в дом, и чувствовал себя виноватым за Чейза.
– Проклятье! – Чейз повернул скакуна и послал его бегом прочь от Лизиного дома. Он уже думал, что никогда не выберется от нее. Придя к нему, она слонялась без дела, выпила три стакана воды, оттягивая время, пока прошел почти час.
Она намекала, что хочет посмотреть остальную часть дома, ведь она никогда не была дальше кухни и ей интересно, как выглядят другие комнаты. Но зная, что ее интересует только спальня, он сказал мрачно, что когда-нибудь Рейган покажет ей дом.
Ей не понравился такой намек на то, что это дом не только его, но и его жены, которая здесь хозяйничает. В голосе была злоба, когда Лиза спросила:
– Как ты думаешь, куда твоя жена отправилась с метисом?
– Они поехали на рыбалку.– Ложь слетела с его языка. Он понятия не имел, куда они ушли. Но зная, что Лиза была большой сплетницей, он не хотел доставить ей удовольствия распространять слух на холмах, что Джеми Харт развлекается с женой Чейза Донлина.
Черт возьми, а если он действительно так и делает?
Чейз ругался, пока ехал. Он ничего не может поделать. Не было документа, связывающего его с Рейган. Глубоко несчастный от этой мысли, Чейз проехал мимо развилки, которая вела в индейскую деревню, но даже не заметил этого. Хотя ему не терпелось узнать, вернулись ли Рейган и Джеми домой, он не хотел возвращаться раньше их и ждать, как ревнивый муж. Что касается его, он точно знал, как будет действовать. Он не скажет ни слова, о которых потом будет сожалеть.
Когда Чейз подъехал к другой развилке дорог, он повернул Сэмпсона на тропу, ведущую в деревню. Он решил провести некоторое время среди других охотников, которые теперь, когда закончился сезон охоты, сходятся в таверну каждый день.
Он поиграет в покер, пока не сядет солнце, покажет Рейган, что он вовсе не сидел дома, мучаясь оттого, что Джеми увел ее куда-то.
Чейз посмотрел в небо, когда спешился перед длинным зданием, которое было и лавкой, и таверной. Темные облака собирались на севере, обещая дождь. «Это нам и нужно», – подумал он, вспрыгнув на крыльцо и входя в таверну.
– Эй, смотри, кто пришел! – сказал кто-то в конце бара.– Наш новобрачный!
– Да, а мы тут спорили, когда ты убежишь от своей милой маленькой женушки! – Тощий Айк Стивене заговорил с углового стола, где он сидел с тремя охотниками, играя в покер.– Я знал, что выиграю пари, я сказал, что нет в мире женщины, которая победит Чейза Донлина, и ты появишься прежде, чем закончится неделя.
Чейз хмуро сдвинул брови, тревожась, чтобы кто-то не сказал большего о его жене. Он пошел большими шагами к столу, вытащил стул и проворчал:
– Сдай мне!
Чейз потерял несколько взяток и несколько выиграл. Он не мог сосредоточиться на игре. Главным образом, его мысли возвращались назад, в дом. Вернулись ли Джеми и Рейган? Если нет, то где они? Что делают? От подозрения, что Рейган уже в руках его приятеля, он едва сдерживал стон.
Впервые Чейз понял, что идет дождь, когда дверь таверны с шумом распахнулась, и высокий худощавый человек, весь вымокший, появился на пороге.
Этот бледный мужчина со сверкающими глазами был проповедником. Он вел строгий аскетический образ жизни, появлялся в Большой Сосне в конце каждого месяца и проводил воскресный молебен. Он чувствовал себя счастливым, когда проповедовал, очень много говорил о греховности человека.
Вошедший стряхнул с себя воду, словно собака, в такой же манере, и прошел дальше в помещение.
Никто не обратил на него внимания. Обычно женщины из ближних и дальних поселений с детьми на руках приходили на его службы, которые он проводил под большим пробковым деревом, когда позволяла погода. Но мужчины не уделяли ему никакого внимания.
Зимой, когда выпадал снег выше колен, люди в Большой Сосне обходились без святого руководства. Много разговоров ходило в народе о том, куда он пропадал в «холодную погоду. Говорили некоторые, что он где-то прятал индианку, другие заявляли, что уезжает в Сан-Франциско, проповедуя в притонах. Один мужчина в шутку сказал, что священник зимует с медведями:
– Посмотрите, какой он худой всегда возвращается весной!
– Черт! – Айк Стивене вдруг сказал раздраженно, бросая карты на стол.– Теперь нам с Агги придется следить за этим старым козлом. Мне лучше возвращаться домой. Жена разозлится, если ей придется встречать его одной.– И добавил вполголоса.– Знаешь, я не доверяю ему из-за моих девчонок. Я видел, как он тайком страстно смотрит на них.
– Неудивительно, – согласился большой бородатый мужчина.– Эти священники иногда бывают более голодны по женщинам, чем кто-либо другой. Я думаю, они возбуждают себя всеми этими проповедями, а потому так похотливы.
– Да, – Айк встал более встревоженный, чем когда-либо, чтобы отправиться домой к жене и дочерям. Стивенс был довольно ленивым мужчиной и беззаботным, но он серьезно охранял свою семью.
Бородатый мужчина покачал головой, когда Айк исчез за дверью таверны.
– Он промокнет насквозь, пока доберется до дома. Дождь льет, как из ведра.
Охотник справа от Чейза пробормотал:
– Я не знаю, что хуже – промокнуть под дождем или слушать того старого плешивого простака, который будет читать нам наставления, пока не утихнет непогода.
Но Чейз думал только об одном. Ему становилось не по себе. На улице было темно теперь, он отсутствовал дома несколько часов. Он хотел доказать кое-что Рейган, но вовсе не собирался оставлять ее одну с Джеми надолго. Он может воспользоваться этим.
«Нет, – сказал он себе, – мужчина никогда не посмеет обидеть женщину, которая, как он думает, является женой его друга». Чейз нахмурился. А что, если Рейган увлечется красивым юношей, его ласковым обращением? Что, если сама проявит к нему свое внимание? Хватит ли у него сил удержаться?
Он встал. Было слишком поздно беспокоиться об этом. Бессмысленно ехать домой в такой ливень, но, по крайней мере, он должен найти укрытие для Сэмпсона.
Когда он сказал вслух, куда собрался, мужчина, сидящий напротив, успокоил его:
– Не беспокойся, Донлин, я привязал твоего коня вместе с моими под навесом за домом.
– Благодарю тебя, Рэферти.– Чейз снова сел, сердясь на себя. Как бы он не был поглощен мыслями о Рейган, но должен был позаботиться о Сэмпсоне.
«Пропади пропадом ты сама и твои зеленые кошачьи глаза!» – он даже думать не мог больше об этом. Ругая себя, Чейз взял карты, когда они были разложены для очередной партии.
Еще пара часов прошла, прежде чем дождь утих, и семейные мужчины разъехались по домам, выходя из таверны, Чейз взглянул на часы над прилавком и выругался. Была половина одиннадцатого.
