Чейз толкнул его разъяренно с огромной силой.
Рейган хлопотала на кухне, приготавливая ужин. Ее мышцы нестерпимо ныли. Они с Джеми выкапывали и вытаскивали сорняки весь день, наскоро перекусив холодной ветчиной и выпив по чашке кофе.
Но то, что получилось после их работы, стоило такого труда, страдания и боли, думала она, улыбаясь, когда выглядывала из кухонного окна. Теперь видна была пышная зелень. Все сорняки выдернуты, снесены к амбару и сгружены в кучу у стены. Рейган радовалась, находя живые цветы среди спутанных зарослей диких трав, которые заглушали их годами. Они как-то чудом выжили, и теперь будут цвести, когда придет время, и радовать ее глаз. Глаза девушки затуманились. Если бы мама была здесь и могла увидеть эту красоту! Но девушка тут же приказала себе не возвращаться в воспоминаниях к прошлому.
Она помешала фасоль в горшке, которая готовилась медленно целый день. Большие толстые куски ветчины придавали ей аромат. Рейган подняла крышку с горшка с кипящей картошкой и проверила ее готовность вилкой. Она удовлетворенно кивнула. Еще пятнадцать минут, и она сделает картофельное пюре.
Когда Рейган приготовилась накрывать на стол, она задумалась, стоя перед фарфоровым сервизом, размышляя сколько тарелок взять. Будет ли Чейз ужинать дома? Он отсутствовал весь день и, если он был с Лизой, то мог отсутствовать и всю ночь. И все же она поставила три тарелки. Чейз будет раздражен, если он придет во время ужина, а за столом не будет тарелки для него.
Рейган выглядывала в окно каждую минуту, надеясь увидеть издали Сэмпсона, скачущего к дому. Но тени деревьев удлинялись и надвигались сумерки, а его все не было. И вдруг девушка услышала глухой стук несущихся копыт. Ее сердце забилось. Они будут ужинать втроем!
Наблюдая через открытую дверь, Рейган видела, как Чейз подъехал, направился к амбару. Несколько минут спустя она услышала голоса Чейза и Джеми, когда они подходили к дому. Пока они мылись на крыльце, Рейган зажгла лампу и поставила ужин на стол.
– Как тут хорошо пахнет, – сказал Джеми, войдя в кухню. Видимо, он помылся первым.– Я проголодался!
Он занял свое место за столом, а когда большая фигура Чейза показалась в дверном проеме, спросил с усмешкой:
– А ты, друг, голоден? Кто-нибудь покормил тебя сегодня?
Хотя Рейган внимательно слушала, все же не поняла, что пробормотал Чейз в ответ. Она старалась понять, намерен ли он разговаривать с ней. Но все его внимание было сосредоточено на тарелке с фасолью.
Сколько дней боль и горечь кипели в ее душе! Будь она проклята, если заговорит с ним первой. Она не сделала ничего, что могло разъярить его, словно быка. Пусть хоть совсем никогда не разговаривает с ней и не смотрит в ее сторону. Рейган откинула со лба свои волосы и села за стол. Она не замечала, что ела. Это могли быть сорняки, которые вырваны сегодня из земли ее пальцами, покрытыми волдырями. Она была полна гнева.
Пару раз Джеми пытался поднять ей настроение, улыбался, давал знак не обращать внимания на мужчину с кислым лицом, сидящего напротив. Пытался завести разговор. Но Рейган не откликалась на это, а Чейз только ворчал время от времени. Джеми тоже замолчал и стал наполнять свой пустой желудок с большим аппетитом.
Это, возможно, был самый быстрый ужин, который когда-либо видела старая кухня. Джеми встал и поблагодарил Рейган за вкусную еду, затем вышел наружу. Чейз осушил чашку кофе без слов и зашагал за ним.
Рейган сидела одна, ее худенькие плечи содрогались от рыданий, которые она пыталась сдержать несколько дней. Сколько она еще сможет это выносить? Как долго может человек жить в таком напряжении, когда душа разрывается?
Рейган почувствовала запах сигарет и вытерла слезы. Оказывается, мужчины остались на крыльце. Она стала медленно доедать пищу, которая остыла на ее тарелке, не обращая внимания на разговор за дверью. Однако она насторожилась, когда услышала, что Чейз упомянул имя Сида Джонсона.
– Говорят, индейцы скитаются повсюду. Тилламуки ищут женщину. Все в округе нервничают, особенно, женщины.
– Да, для этого есть причины, – сказал Джеми, вглядываясь в темноту.
– Мы должны быть уверены, что Рейган не будет уходить далеко от дома. Возможно, они подстерегают одинокую женщину, чтобы взять в заложницы за ту, что похитил Роской, – сказал Чейз.
– Потом они ее убьют, если никто не приведет назад женщину из племени, – закончил его мысль Джеми.
Рейган вдруг стало стыдно за свои слезы. Она плакала, потому что с ней холодно обращался мужчина, в то время как где-то была женщина, жизнь которой висела на волоске. Боролась ли она еще за свою жизнь? А может быть, отказалась от непосильной борьбы, не желая больше так жить? Рейган пыталась убедить себя, что женщина жива, иначе Роской вернулся бы в поселение.
Рейган решительно встала из-за стола, наполнила таз водой из большого черного чайника, все время повторяя молитву за женщину тилламуков. Бросив кусок желтого мыла в воду, Рейган вымыла тарелки в мыльной воде.
Оставшись одна, она привела кухню в порядок. Все мысли ее занимал тот угрюмый человек, который так рвался из собственного дома. Она знала, что любит Чейза Донлина глубокой и верной любовью и что не может все дальше так продолжаться. Было ясно, что она должна подумать о своей дальнейшей жизни сама, о новом месте проживания.
Но куда она может уехать, как жить? Этот вопрос не выходил из головы. Как могла выйти в мир одинокая девушка, имеющая только лошадь и ружье, совершенно не зная, как выжить? Реган знала, что есть другая жизнь вдалеке от этой дикой местности. Мама рассказывала ей о больших городах, вымощенных камнем улицах с большими магазинами, где каждый мог купить платье из шелка. Она рассказывала о дамских шляпках из красивой соломки, сатина, меха, весело украшенных колокольчиками и цветами.
Рейган посмотрела на свое платье из набивного ситца. Она никогда не имела пышных нарядов, которые мама описывала так ярко, а потому не думала о них, не стремилась иметь.
Девушка вытерла последний горшок и повесила кухонное полотенце на крючок. Затем прошла через зал и вышла на большое переднее крыльцо. Она побудет здесь, пока мужчины лягут спать, потом наполнит деревянную лоханку водой и неторопливо устроит себе ванну.
Рейган села на верхнюю ступеньку и оперлась локтями на колени, ее подбородок покоился на ладони, она вглядывалась в темноту. В мрачной тишине послышался скорбный вой волков, крик совы, звук, похожий на дикий вопль пантеры – теперь это были знакомые для Рейган звуки. Она тяжело вздохнула, потому что любила эту огромную, молчаливую дикую местность и не хотела покидать ее. Но, видимо, должна покинуть, потому что здесь нашла только сердечную боль.
