— До чего величественно! — пробормотал Дюваль, но слова его были обращены не к Коре.
— Вы готовы, Оуэнс? — спросил Микаэлс. — Я начинаю проводку через сердце.
Он переместился к своим картам и включил маленький, висящий над головой фонарик, луч которого лишь подчеркнул глубину таинственного синеватого тумана, который окружал «Протеус».
— Оуэнс, — крикнул он наверх. — Участок карты А-2. Подход к цели. В правое предсердие. Он перед вами?
— Да, вижу.
— Мы уже в сердце? — спросил Грант.
— Прислушайтесь сами, — посоветовал Микаэлс. — Не смотрите. Слушайте!
В «Протеусе» воцарилась тишина, которую не нарушало даже дыхание.
Наконец они его услышали — звуки напоминали отдаленный гул артиллерийской канонады. Пока ощущалось только ритмическое подрагивание палубы под ногами, медленное и размеренное, но звуки становились все громче. Глухой раскат, удар погромче; пауза — и повтор, все громче и громче.
— Сердце! — сказала Кора. — Вот оно!
— И мы не можем даже как следует прислушаться к нему, — с раздражением сказал Дюваль. Длина звуковых волн была слишком велика, чтобы непосредственно воздействовать на слух. Они воспринимались лишь как вибрации корпуса судна, что носило вторичный характер. — При полном и всестороннем обследовании тела это надо будет учесть...
— Когда-нибудь в будущем, доктор, — сказал Микаэлс.
— Звучит, как артиллерийская канонада, сказал Грант.
— Да, но никакая артиллерия не может сравниться: три миллиарда пульсаций за семьдесят лет, — сказал Микаэлс. — Или даже больше.
— И каждое биение, — добавил Дюваль, — заставляет нас вспомнить о том тонюсеньком барьере, который отделяет нас от Вечности, каждое биение сердца заставляет задуматься...
— А вот любое из этих сокращений, — прервал его Микаэлс, — может прямиком отправить нас в Вечность, не оставив ни секунды на размышления. Так что всем заткнуться... Вы готовы, Оуэнс?
— Готов. Во всяком случае, сижу перед панелью управления и держу перед собой схему. Но как мне найти курс?
— Мы не сойдем с него при всем желании... Мы в полой вене, в той точке, где она соединяется с нижним предсердием. Нашли?
— Да.
— Отлично. Через несколько секунд мы войдем в правое предсердие, в первую из сердечных камер — и им бы лучше успеть остановить сердце! Грант, сообщите о нашей позиции.
Грант моментально оторвался от созерцания потрясающих видов за иллюминатором. Полая вена была самым большим протоком в теле, через который на последнем отрезке проходила вся кровь, кроме как из легких.
Сливаясь с предсердием, она превращалась в обширный гулкий зал, стены ‘'которого терялись в пространстве, так что «Протеусу» предстояло зависнуть в темном бескрайнем океане. Сердце теперь билось медленно и с усилием, и с каждым ударом судно вздымалось и трепетало.
Микаэлс вторично окликнул его, и Грант, спохватившись, взялся за рацию.
— Впереди трехстворчатый клапан! — крикнул Оуэнс.
Все остальные посмотрели в ту же сторону. Перед ними тянулся бесконечно длинный коридор, который замыкался клапаном. Три отдельных блестящих красных лепестка колыхались и опадали по мере приближения судна. Зев отверстия расширялся на глазах, когда лепестки клапана расходились по сторонам. Под ними был правый желудочек, один из двух основных камер сердца.
Поток крови, словно гонимый мощным насосом, втягивался в его пустоту. Вместе с ним несло и «Протеуса», который нацеливался носом на проем, становившийся все больше. Поток был ровен и силен, и судно сотрясала еле заметная дрожь.
Когда мускулистые стенки желудочка сократились, раздался низкий глухой гул. Лепестки трехстворчатого клапана, медленно закрываясь, выгнулись по направлению к судну и с влажным чавкающим звуком сошлись, составив стенку, рассеченную длинной вертикальной чертой.
По другую сторону ныне сомкнувшегося клапана лежал правый желудочек. При его сокращении кровь не могла извергнуться обратно.
Грант крикнул, перекрывая гул:
— Еще одно сокращение — и оно будет последним, как мне сообщили.
— В противном случае, — сказал Микаэлс, — оно будет последним и для нас. В то самое мгновение, когда клапан откроется, гоните вперед, Оуэнс, на полной скорости.
Грант рассеянно отметил, что сейчас лицо его было полно жесткой решимости — страха в нем больше не чувствовалось.
* * *
Датчики радиоактивного излучения, собранные в пучок над головой и шеей Бенеса, сейчас были перемещены к груди, часть которой была освобождена от теплоотводящего одеяла.
Выведенная на стенку карта теперь показывала район сердца, точнее, только один его участок — правый желудочек. Засечка, определявшая положение «Протеуса», плавно двигалась вниз по полой вене в расслабившееся предсердие, которое слегка сократилось, когда в него вошло судно.
Ему предстояло миновать всю его длину, проскользнув за створки трехстворчатого клапана, которые сомкнулись при его приближении. На экране осциллографа каждое сокращение сердечной мышцы вызывало всплеск- светящейся линии, за которой все наблюдали, не отрывая глаз.
Аппарат электрошока был уже в боевой готовности, и электроды нависли над грудью Бенеса.
Началось последнее сокращение перед остановкой. Линия на экране осциллографа поползла кверху. Левый желудочек расслабился, чтобы принять в себя очередную порцию крови, и лепестки трехстворчатого клапана разошлись.
— Время! — крикнул техник у индикатора работы сердца.
Электроды опустились на грудь Бенеса, одна из стрелок на контрольной панели прыгнула к красному сектору, и зазвучал зуммер тревоги. Он' захлебнулся и наступило молчание. Ровная линия на осциллографе протянулась через весь, экран.
В контрольную рубку пришло простое и ясное сообщение:
— Сердце остановлено.
Помрачневший Картер щелкнул кнопкой хронометра, и секунды стали стремительно отсчитывать деления на циферблате.
* * *
Пять пар глаз не отрывались от трехстворчатого клапана. Рука Оуэнса,, лежавшая на ручке акселератора, готова была бросить судно вперед. Желудочек расслабился, и полукруглый клапан в его конце, ведущий в легочную артерию, должен был закрыться. Кровь из артерии не могла вернуться в желудочек, ибо клапан был перекрыт. Звук, который он издал, сжимаясь, наполнил воздух вибрацией.
По мере того как желудочек продолжал расслабляться, кровь должна была поступать с другой стороны — из правого предсердия. Трехстворчатый клапан начал подрагивать и трепетать.
Впереди стала расширяться щель, превращаясь в огромный длинный проход.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
