– Хм… Вопросик можно? И эта облысевшая от радиации лиса тоже будет у нас жить? – поинтересовался Эдя.
Даф снова встревожилась. Так как она уже не играла на флейте, ее магия начинала рассеиваться. Циничный же Хаврон, сам того не зная, вообще имел значительный врожденный иммунитет против магии. То есть он ей, конечно, уступал, но очень ненадолго.
Поняв, о ком идет речь, Депресняк выгнул спину.
– Пускай, пускай, я не против. Хочешь жить – живи! Надеюсь, хотя бы намордник у тебя есть? – торопливо сдался Эдя.
Точно поняв его слова, Депресняк вскочил к Даф на плечо и замурлыкал. Хаврон с изумлением наблюдал превращение адского котика в райскую кошечку.
– Так и быть, – вздохнула Зозо. – Проходи уж… Поживешь у нас, пока не разберешься со своими школьными проблемами. Будешь спать на кровати Мефодия. Не отправлять же тебя в самом деле пешком во Владивосток?
Даф остановилась на пороге, оглядывая небольшую комнату. Плакаты на стенах, завалы вещей… Неужели Мефодий вырос здесь, в этой тесноте? Невероятно! Но тем не менее это было так. Теперь же эта комната станет и ее комнатой.
– На случай, если ты ночью храпишь, учти: я очень метко кидаюсь гантелями, – предупредил Хаврон.
– Ничего. Я не менее метко возвращаю их обратно, – обнадежила его Даф, сбрасывая с плеча свой рюкзачок.
Она уже поняла: хорошо ли, плохо ли, но скучно ей тут точно не будет.
– Договорились! Тогда до ближайшей перестрелки! – сказал Эдя и, поймав сестру за рукав, вытянул ее в коридор.
– Вот что я подумал. Тебе не кажется странным, что ее зовут Дафна? – прошептал он.
– Если Зою могут звать Зозо, но почему Дарья не может называть себя Даф? И вообще ничего нелепее фамилии Хаврон в природе все равно не существует. Так что сиди и не вякай! – великодушно заявила Зозо.
Эдя, привыкший к постоянным наездам на свою фамилию, хмыкнул.
– Зато в моей фамилии есть шарм, ты не можешь этого не признать. Своеобразный такой шарм. Хотя и немного поросячий, – прокомментировал он.
Глава 6
Терпение и труд в порошок сотрут
– Мефодий, давно хотел тебя спросить: как ты относишься к грецким орехам? – поинтересовался Арей.
Он положил орех на столешницу, взял бронзовую фигурку Лигула и стал медленно поднимать ее, прицеливаясь. Бронзовый Лигул сморщился и зажмурился: он уже догадывался, что сейчас произойдет. И не ошибся. Единственным точным ударом его головы Арей расколол скорлупу. На бронзовом лбу горбуна медленно вздулась бронзовая шишка.
– Взгляни, синьор помидор, как ядро ореха напоминает человеческий мозг. Два полушария, такая же форма. Масса возможностей и грустный финал в деревянном ящике… Так будешь орешек? – снова спросил Арей.
Мефодий замотал головой. Он подумал, что после такой сопроводительной речи долго не сможет есть орехи. Арей пожал плечами.
– Ну не хочешь – как хочешь… Как говорит один комиссионер, дело хоть и принудительное, но увильнуть можно.
Отправив орех в рот, мечник мрака раскусил его крепкими желтоватыми зубами. Разбитую же скорлупу надел на голову Лигулу.
– Уверен, наш карла триста раз пожалел, что приказал изготовить партию этих фигурок. К тому же по секрету скажу, он неосторожно заказал их настолько похожими на оригинал, что они стали уязвимы для простейшей магии вуду. Наверно, втайне бедняга надеялся, что его станут хвалить, а он будет слушать и купаться в меду. В реале же фигурки скупили его враги и издеваются все как могут. А все она, гордыня. Тот, кто изобретает пороки, не должен сам им предаваться… Не правда ли, Лигул?
Фигурка демонстративно отвернулась. Потеряв к ней интерес, Арей встал, с хрустом потянулся и оглядел свою рать. В кабинете у него собрались все сотрудники русского отдела мрака.
Депресняк пытался содрать задними лапами ошейник, то и дело принимаясь нервно облизывать усы и левую переднюю лапу. Даф материализовала крылья – здесь, в резиденции мрака, она не рисковала, что ее засекут, – и на месте делала маховые движения. Ей просто жуть как хотелось летать.
– Эй, светлая, не устраивай сквозняков! Мне только насморка не хватало! – поморщилась Улита.
Развалившись в кресле, молодая ведьма разглядывала групповую фотографию, на которой она была в окружении своих молодых людей – в основном курьеров из Тартара.
– Ничего не понимаю! Вчера их явно было больше. Омар, Эрвин, Аслан, Юсуф, Ахмет – эти вроде на месте. Хм… Кто еще? Ага, знаю! Пропал один из Саидов, пухленький такой! – сказала она.
– Ну-ка, дай взглянуть! – потребовала Дафна, обиженная, что ей не дали размять крылья. – Так я и думала! Кто это второй справа? Как-то у него подозрительно много клыков.
– Ну и что? Его зовут Мумрик! Он только наполовину людоед, со стороны папы. Мумрик славный. Очень смешной и застенчивый. Я познакомилась с ним в одном притоне на Лысой Горе. Он отгрыз там руку вышибале. Вообрази, вышибала не разрешил ему играть ногами на рояле, и Мумрик очень огорчился. Я его понимаю. В душе он такой музыкальный! – сказала Улита.
– Все равно. Никогда не делай групповые портреты с людоедом. Через какое-то время портрет перестанет быть групповым… Фотография – она как подводная лодка. С нее не убежишь, – предупредила Даф.
Улита недоверчиво уставилась на снимок.
– Ты думаешь, это Мумрик съел Саида? Мумрик не мог, он хороший.
– Ну и что? Каким бы хорошим твой Мумрик ни был, кушать ему надо?
– Ерунда. Мумрик, ну подтверди, что это не ты! Дафна, посмотри только, какое у него на фотке лицо честное! – упрямилась Улита.
– Вот и я о том же. У честных людей таких честных лиц не бывает! – оборвала Даф.
Улита посмотрела на нее с большим сомнением.
– Как-то ты не так рассуждаешь, светлая. В смысле не так, как должна рассуждать правильная светлая, – протянула она с сомнением.
Даф смутилась, подумав, что Улита права. Ее выручило то, что Арей хлопнул по столу ладонью:
– Пришло время, как говорит Мамзелькина, трубить сбор всем погибшим полкам!.. Что у нас имеется в наличии?.. Один довольно перспективный, но совершенно неопытный в магическом плане синьор помидор…
Мефодий недовольно кашлянул, однако Арея это не смутило.
– Эдакий гигантский аккумулятор магии, питающий пока не очень умную голову, – продолжал он. – Далее… Один страж света с бронебойной дудочкой, который недавно учинил погром в районе авиакассы и теперь скрывается от златокрылых в бывшей комнате упомянутого помидора.
Теперь настал уже черед Даф удивляться. Она и не подозревала, что Арей об этом знает.
– Далее… Одна любящая сладкое ведьма, от затрещин которой не на одной мужской щеке вырос стригучий лишай.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
