— Тише, Ева, — мурашки разбегаются по телу, а кошмарная картинка размывается, как акварельная клякса на листе. — Я рядом. Все хорошо, милая. Дыши. Все хорошо.
Делаю вдох, выдох… Мне кажется, что у меня была напряжена каждая мышца тела. А теперь, чувствуя, как меня сжимают в объятиях, я расслабляюсь, позволяю себе понежиться в заботливых руках.
Щеки все влажные от слез, а сердце все еще бешено бьется.
— Джер, прости, — всхлипываю и поворачиваюсь, открывая глаза. — Наверное, я просто устала. Нет, не физически… Эмоционально. Я так… Так боялась кому-то признаться. А Рой… Он ведь постоянно крутится рядом. Он же точно знает, что у меня большой резерв.
Джер целует меня в нос и поднимается на локте, скользя взглядом по моему лицу. Пламя магических свечей отражается в синих глазах Такера, делая его взгляд еще глубже.
— Прости, что не сразу доверился своему дракону, — он касается моей щеки, стирая слезинку, а потом ведет пальцами к уху, а потом по шее вниз, запуская волны мурашек по моему телу. — Он сразу тянулся к тебе. Но я почти смирился с тем, что никогда не встречу свою истинную, потому что это казалось вообще невозможным.
Я смущаюсь, кажется, даже краснею, но не отвожу взгляда. В груди разливается тепло от его слов, от тех восторга и нежности, с которыми Джер смотрит на меня. Я уже почти успокоилась, но сердце все равно взволнованно стучит.
Знает ли он о последствиях нашей истинности? Понимает ли, к чему это может привести? Ведь если он ждал истинную из другого мира, то должен был изучать эту тему.
Пф! Думаю об этом как о каком-то объекте научных исследований!
Эта мысль заставляет улыбнуться. Джер замечает:
— У тебя невероятная улыбка, — тихо, чуть хрипло говорит он своим окутывающим баритоном. — Я хочу, чтобы ты чаще улыбалась.
Он склоняется, невесомо касается моих губ. Поцелуй почти невинный, но в нём столько кроется, будто до этого я вообще не представляла, что значит чувствовать что-то по отношению к другому. К мужчине. Потом он отстраняется, чтобы посмотреть на мою реакцию. Я замираю, прислушиваясь к себе. У меня немного кружится голова, дыхание сбивается, а из головы напрочь вылетают все мысли.
Как нужно это сейчас. Не думать о прошлом, о будущем и настоящем. Только этот миг имеет значение.
Закусываю губу, и, кажется, это оказывается спусковым крючком. Такер, сдерживавшийся, похоже, из последних сил, срывается. Он накрывает мои губы своими и жадно целует так, что для меня все вокруг меркнет. Остается только Джер.
Его горячие ладони подныривают под ткань рубашки и ласкают нежную кожу спины. Я шумно выдыхаю и выгибаюсь навстречу его прикосновениям. Касаюсь грудью его торса, Такер тут же прижимает меня крепче, будто я собираюсь вырваться и убежать, но теперь на это даже шанса не остаётся. Поцелуи становятся все требовательнее, губы спускаются к шее, оставляя обжигающие следы и заставляя меня запрокинуть голову. Сжимаю в ладонях ткань его рубашки на спине и притягиваю ближе, хотя куда уж.
Джер переворачивает меня на спину, нависает надо мной и расстегивает пуговку за пуговкой, спускаясь все ниже и ниже, вынуждая дрожать от предвкушения. Одновременно хочется, чтобы он поскорее избавился от этих тряпок, и в то же время я боюсь нарушать правила этой игры, хочу насладиться каждым её мигом, запомнить всё, что происходит, в мельчайших подробностях, потому как это кажется очень важным.
То, что я чувствую сейчас, не идет ни в какое сравнение с тем, что было с Роем. Как черно-белое, немое и кино с три-дэ эффектом. Этот трепет, это взрывное ощущение каждой клеточкой тела, это непреодолимое желание чувствовать Джера везде, не сравнимы ни с чем.
Когда он избавляется и от своей, и от моей рубашек, я зарываюсь пальцами в его волосах, притягивая его ближе, кожа к коже, будто пытаясь слиться с ним в единое целое. Мои робкие и осторожные касания становятся все смелее, пока не превращаются в страстные, почти отчаянные.
Обвиваю его ногу своей, тут же чувствую горячую, немного шершавую ладонь на бедре. Проведя вниз до колена, он отрывает ладонь и теперь ведёт вверх, едва касаясь кончиками пальцев и разгоняя по телу волны колючих мурашек. Я прогибаюсь в спине и, забывшись, прошу его о чём-то, но не слышу собственного голоса из-за грохота пульса.
Такер покрывает поцелуями каждый миллиметр кожи, шепчет глупости на грани приличия, которые только распаляют огонь, поглощающий меня. Когда он делает плавный, но уверенный толчок в меня, я забываю о том, что у меня вообще был какой-то опыт.
Я открываю для себя все снова, с нуля, понимая, как это должно быть, когда не только отдаешь, но и гораздо больше получаешь. Когда в каждое мгновение тот, кто рядом, задумывается о том, чтобы было хорошо обоим. Когда движения все интуитивные, но настолько синхронизированные, что, кажется, они были тщательно отрепетированы.
Джер касается меня именно там и именно в тот момент, когда мне это нужно, именно так, как нужно, взвинчивая напряжение и наслаждение во мне до максимума, пока я, наконец, не взрываюсь миллиардами световых частиц, лишь краем сознания понимая, что мои истинный следует за мной.
— Нам… не стоило, — бормочу я, приходя в сознание.
— Ты прекрасна, Ева, — перебивает меня Джер, пресекая любые попытки говорить новыми и новыми поцелуями. — И теперь ты моя.
Я засыпаю в его руках, решая отложить все сложные мысли до завтра. Мы обязательно обговорим все проблемы. Мы обязательно найдем выход. Только утром.
Открываю глаза от того, что по моему лицу пробегает солнечный лучик. Переворачиваюсь набок, и только тогда осознаю, что со мной произошло ночью. Точнее, что с нами произошло. Глупая улыбка появляется на губах, а я осматриваюсь в поисках Джера. Я физически чувствую, что он рядом.
— Доброе утро, — нахожу его в кресле с книгой в руках.
И тут моя улыбка гаснет, потому что это та самая книга, в которой упоминалось про невозможность драконов быть с попаданкой. А Джер поднимает голову и смотрит на меня хмурым взглядом.
Глава 39. Такер
Ева меняется в лице, когда сталкивается со мной взглядом. В её красивых глубоких глазах зарождается паника. Надо развеять это недопонимание, она опять себе что-то надумала.
— И из-за этого ты убежала после нашего первого поцелуя? — говорю с укором.
А я голову ломал. Думал, сделал что-то не так и не то. Даже ревновал немного, а, оказывается, она решила всё за меня. Не захотела вредить дракону.
Вижу, как Ева расслабляется, понимает, что я не собираюсь от неё отказываться. Я сажусь на кровать и обнимаю свою истинную ободряя.
— Да. Не знала, как сказать тебе, — тихо признаётся она. — Но ты узнал сам. Что будем делать?
— В худшем случае связью с драконом придётся пожертвовать, — отвечаю спокойно, чтобы Ева не переживала. Но всё равно чувствую, как девушка напрягается в моих руках. — Наука о магии не стояла на месте всё это время. Что-нибудь придумаем.
“Только с источником разберёмся”, — мысленно добавляю я. Искать выход времени нет. Но я чувствую дракона так же, как и раньше, так что будем надеяться, что я успею найти решение, пока не потерял связь.
Теперь Ева успокаивается, кладёт голову мне на плечо. Простое и невинное действие, говорящее о доверии, вызывает теплоту в груди и желание обнять крепче и не отпускать. Ее аромат кружит голову. Глажу Еву по плечу и ловлю себя на том, что не против повторить…
Но у нас нет времени. Поэтому просто целую истинную в макушку и зову её завтракать.
— Сейчас Рой затаился, — говорю я, наблюдая, как Ева уплетает бутерброд. — Так что предлагаю пока никому не говорить о нашей истинной связи. Если ректору нужна ты, он начнёт действовать, как только поймет, что ты ускользаешь. А нам самим надо подготовиться, собрать доказательства.
— Какие? — спрашивает Ева.
— Как минимум, если он хочет сделать то, что мы думаем, у него где-то припрятаны накопители магии. Заполненные.
