– Вчера я не хотела ничего говорить при своем сыне, поэтому терпела тебя за ужином. Но ты оскорбила меня и мой дом. Если хочешь знать мое мнение, то ты просто мусор. Чтобы ноги твоей больше не было в моем доме!
Эмили побелела. Все звуки вдруг пропали. Словно во сне, она попятилась из уборной и бросилась за свой столик. Схватив со стула куртку, Эмили побежала к выходу.
– Эмили? – окликнула ее Кэролайн, привстав со своего места.
Но Эмили не ответила. Ей нужно было убраться отсюда. Она должна была убежать от матери Айзека, пока та не сказала еще что-нибудь.
Режущий ветер хлестал ее по щекам, когда она шла на парковку. Идущая сзади Кэролайн схватила ее за рукав.
– Что случилось? – спросила она. – В чем дело?
Эмили не ответила. Она боялась, что просто не сможет ответить. «Ты оскорбила меня и мой дом». Миссис Колберт сказала это.
Она уставилась на яркую вывеску «Эплбиз», проклиная свое невезение. Какая нелегкая принесла миссис Колберт в «Эплбиз» именно сегодня вечером? Да еще в восемь вечера – не самое обычное время для ужина. На улице стоял собачий холод, в такую погоду лучше было бы остаться дома.
И тут где-то в глубине сумки звякнул телефон. Внезапно Эмили осенило. Возможно, невезение и совпадение здесь ни при чем. Возможно, кто-то просто посоветовал миссис Колберт заглянуть сюда.
– Просто… дай мне секундочку, – сказала Эмили сестре.
Она отошла к обочине под окошком выдачи еды навынос и села на землю. Экран ее мобильного телефона светился зеленоватым светом. «Получено одно новое мультимедийное сообщение».
На экране появилась фотография. Странно, она не имела никакого отношения к Эмили, Айзеку или матери Айзека. Это был большой зал с разноцветными витражными окнами, лакированными скамьями и толстым красным ковром. Эмили нахмурилась. Она узнала церковь Святой Троицы, куда ходила ее семья. А вот и исповедальня отца Тайсона – маленькая деревянная кабинка возле выхода. Кто-то выходил из нее, низко склонив голову. Эмили поднесла телефон к глазам. На фотографии был запечатлен высокий парень с короткими темными волосами. На его куртке блестел значок полицейского, на поясе висела пара наручников.
Вилден?
Потом Эмили заметила текст под фотографией. Она не вполне поняла, о чем там говорится, но леденящая дрожь пробежала по ее телу от макушки до пяток.
Наверное, нам всем есть за что просить прощения, не правда ли?
Э.
18. Прогнило что-то… в Роузвуде
В пятницу утром, когда небо из темно-синего начинало становиться светло-лиловым, Ханна вышла на задний двор, застегнула зеленую спортивную куртку «Пума» и сделала несколько упражнений для разгорева икр перед большим кленом. После этого она побежала по дорожке, слушая музыку в своем айфоне. Какая она была дура, что не купила айфон раньше – обзаведясь новым телефонным номером, Ханна до сих пор не получила ни одного сообщения от новоявленной «Э».
А вот Эмили эта новая «Э» послала целый шквал сообщений, – Ханна только что получила от нее фотографию Даррена Вилдена, ошивавшегося в церкви. «Как ты думаешь, что это значит?» – написала Эмили, как будто Ханна могла что-то знать. Мало ли кто ходит в церковь! Ханна не верила в то, что «Э» посылает Эмили сообщения с каким-то скрытым смыслом. Скорее всего, она просто морочила и без того замороченную голову бедной Эмили.
Зато Ханна получила еще несколько сообщений от Майка Монтгомери. Например, только что пришла такая: «Проснулась?»
«Да», – быстро ответила Ханна. – «Бегаю».
«Секси», – мгновенно откликнулся Майк. – «Что на тебе надето?»
Ханна самодовольно ухмыльнулась.
«Лосины. Очень тесные».
«Пробеги мимо моего дома!» — попросил Майк.
«Мечтай!» — хихикая, ответила Ханна.
Майк прислал ей сообщение даже вчера вечером, видимо, после того как вернулся со свидания с Кейт. Сначала Ханна хотела устроить ему выволочку за двойное свидание, но потом испугалась, что будет выглядеть слабой и неуверенной в себе.
Что в голове у Майка? Думает ли он, что Кейт красивее? Стройнее? Водил ли он ее вчера по магазинам, врывался к ней в примерочную? Как повела себя Кейт? Засмеялась или… взбесилась?
«Во сколько завтра заехать за тобой перед вечеринкой в “Рэдли”?» — написала Ханна.
Она успела добежать до конца улицы, прежде чем Майк ответил.
«Ничего, если мы будем втроем?»
Ханна резко остановилась на углу. Ей не нужно было гадать, кто будет третьим – Кейт.
Она с силой ударила ногой по металлическому шесту знака «Стоп». Столб громко задребезжал, птицы в испуге вспорхнули с дерева. В последнее время отец несколько смягчил режим «всюду с Кейт и только с Кейт», но не оставил попыток сделать Ханну и Кейт задушевными подружками. Например, вчера, когда Кейт вернулась со свидания с Майком, она зашла на кухню, где Ханна как раз показывала отцу, как она украсила свой фрагмент флага. Мистер Марин взглянул на флажок, перевел взгляд на Кейт, а потом вдруг мягко спросил у Ханны, не хочет ли она разделить славу с сестрой. Может быть, она позволит Кейт нарисовать что-нибудь в уголке?
У Ханны упала челюсть.
– Это мой флаг! – заорала она, потрясенная тем, что отец мог предложить ей такое. – Это я его нашла!
Отец огорченно посмотрел на нее и вышел из кухни. Кейт за все это время не проронила ни слова, видимо, просчитав, что скромная молчаливая дочь выглядит гораздо лучше, чем капризная и скандальная. Но Ханна прекрасно знала, что Кейт с радостью наблюдает за тем, как отношения Ханны с отцом умирают медленной мучительной смертью.
За спиной у Ханны что-то зашуршало, она обернулась, внезапно почувствовав на себе чей-то взгляд. Дорога была пуста. Судорожно выдохнув, Ханна решила ничего не отвечать Майку, сунула телефон в карман и сделала музыку погромче. Она сбежала вниз по склону, оставила за спиной свой квартал и, перебежав по маленькому мостику между двумя дворами, очутилась на знакомом перекрестке. На углу улицы высился старый серый фермерский дом. Две гнедые лошадки и один шетлендский пони тихо стояли за деревянной изгородью. Здесь был поворот к дому Эли.
Впервые Ханна очутилась на этом перекрестке в тот день, когда пыталась украсть флажок Эли. Она помнила, как долго смотрела в большие добрые глаза пони, жалея, что нельзя спросить его, как ей поступить. Кем она возомнила себя, решив, что сможет вот так запросто прийти и украсть флаг у самой Эли? Что, если там будут Наоми и Райли, что, если они все поднимут ее на смех? «Может быть, пора смириться с тем, что я никогда не буду популярной?» – чуть не сказала она пони. Но потом мимо проехала машина, Ханна расправила плечи и покатила дальше.
Сейчас она, тяжело дыша, бежала по кварталу Эли. Дом Моны был одним из первых на улице, его просторная круглая подъездная дорожка и гигантский гараж на шесть машин до сих пор вызывали у Ханны боль узнавания. Она отвела взгляд. Следом стоял дом Дженны, красный колониальный особняк с огромным деревом, где когда-то был домик Тоби. Затем начинались владения семьи Спенсер и их огромный дом, надменно высившийся за величественными коваными воротами. На перекрашенных дверях гаража до сих пор слабо проступало слово УБИЙЦА. Бывший дом Эли стоял последним, в самом конце тупика.
Ханна подбежала к мемориалу Эли, все еще стоявшему у обочины. Несколько свечей были заменены новыми, одна еще горела, язычок пламени трепетал на ветру. На большой доске было сделано несколько надписей от руки, примерно такого содержания: «МЫ ЕГО НАЙДЕМ, ЭЛИ!» и «ЙЕН, ТЫ ЗА ЭТО ЗАПЛАТИШЬ!»
Ханна присела на корточки и посмотрела на фотографию, которая стояла здесь с самого первого дня основания мемориала, сразу после того, как нашли тело Эли. Фотография выцвела и покоробилась от долгих месяцев пребывания под дождем и снегом. С фотографии смотрела шестиклассница Эли, она стояла в вестибюле дома Спенсер, одетая в синюю футболку «Ван Дач» и джинсы «Севен». Фотография была сделана в тот вечер, когда Мелисса и Йен собирались на школьный зимний бал – Эли тогда подбила девочек шпионить за ними и истерически хохотала, когда Мелисса споткнулась на лестнице во время своего торжественного выхода. Кто знает, возможно, у Эли с Йеном уже тогда что-то было…
Ханна нахмурилась, разглядывая фотографию. Входная дверь дома Хастингсов за спиной Эли была слегка приоткрыта, за ней виднелся кусок двора. На подъездной дорожке рядом с лимузином Мелиссы и Йена стоял какой-то человек в пуховике и джинсах. Лицо на фотографии было видно смутно, Ханна не могла понять, кто это. Тем не менее во всей фигуре и позе этого типа было что-то неприятно назойливое, как будто он тоже подглядывал за Йеном и Мелиссой.
Хлопнула дверь. Ханна вздрогнула и подняла глаза. Она не сразу сообразила, откуда донесся шум. Потом она увидела Даррена Вилдена на подъездной дорожке перед домом Кавано. При виде Ханны он остановился и осмотрел ее с ног до головы.
