– Я отвечаю за то, чтобы в полиции служили такие люди, как Джед.
Если Райкер не чувствовал напряжения Джеда, то Доре казалось, что между ними вот-вот проскочит искра.
– Полагаю, теперь вы занимаетесь в основном административной работой? – сменила она тему, желая защитить Джеда.
– Да, в основном.
– Вы скучаете по оперативной работе?
– Вообще-то да.
– И я должна задать еще один вопрос. Мой кровожадный племянник обязательно захочет узнать, были ли вы ранены.
Может, вопрос и удивил Райкера, но он прекрасно скрыл свое удивление.
– Нет. Простите.
– Ничего. Я солгу.
– Надеюсь, вы извините меня, мисс Конрой, но я должен украсть Джеда. С ним хочет поговорить мэр.
– Рада была познакомиться с вами, комиссар Райкер.
– Я тоже очень рад. Задержу Джеда всего на пару минут.
Джед вручил Доре пустой бокал.
– Извини.
О, как же ему это не нравится, думала Дора, глядя Джеду вслед. Он ничем не проявил свои чувства: ни взглядом, ни выражением лица, но ситуация для него невыносима. Приговоренный к смерти встретил бы расстрельную команду с большим энтузиазмом.
Когда Джед вернется, он будет взбешен, или подавлен, или просто несчастен. «Как помочь Джеду? – думала Дора. – Направить его эмоции в другое русло? Отвлечь?»
Дора направилась к бару за шампанским. Помогут ли шутки? Пожалуй, легче вывести его из себя. Раздразнить.
– Думаю, им следовало бы тщательнее следить, кому рассылаются приглашения.
Дора сразу узнала этот скрипучий голос и повернулась с ослепительной улыбкой.
– Миссис Дод. Эндрю. Как… мило!
Миссис Дод гневно выпустила воздух через ноздри.
– Эндрю, принеси мне содовую.
– Да, мама.
Обтянутая черным атласом тучная миссис Дод наклонилась так близко, что Дора разглядела на ее подбородке несколько седых волосков, упущенных пинцетом.
– Я всегда видела вас насквозь, мисс Конрой. Я, конечно, предупреждала Эндрю, но он, как любой мужчина, восприимчив к женским уловкам.
– Я сделала операцию по удалению женских уловок. Могу показать шрамы.
Миссис Дод будто не слышала ее.
– Но что еще ожидать от дочери актеров?!
Дора сделала глубокий вдох, выдохнула, отпила шампанского. Ни за что на свете эта глупая старуха не выведет ее из себя.
– Эти актерские семьи, – небрежно подхватила Дора. – Фонда, Редгрейвы, Бриджесы. Один бог знает, почему их допускают в общество.
– Вы считаете себя очень умной.
– Мама, я принес.
Миссис Дод яростно отмахнулась и от Эндрю, и от содовой.
– Считаете себя умной, – повторила она так громко, что несколько невольных наблюдателей зашептались. – Но ваши маленькие хитрости не сработали.
– Мама…
– Замолчи, Эндрю. – Глаза старухи горели огнем… как у медведицы, защищающей своего медвежонка.
– Да, Эндрю, замолчи. – Улыбка Доры превратилась в звериный оскал. – Мамаша Дод как раз хотела рассказать мне о моих маленьких хитростях. Вы имеете в виду тот случай, когда я велела вашему скользкому сынку убрать руку из-под моей юбки?
Старуха сердито зашипела:
– Вы заманили его в свою квартиру, а когда ваша жалкая попытка соблазнить его не удалась, вы набросились на него. Потому что он точно понял, что вы собой представляете.
Глаза Доры словно метали молнии.
– И что же?
– Потаскуха, – прошипела старуха. – Шлюха. Бабенка.
Дора отставила бокал и сжала пальцы в кулак, серьезно подумывая, не нанести ли удар, но вместо этого опрокинула свою тарелку на налакированную голову миссис Дод.
С диким воплем и стекающим с глаз лососевым муссом миссис Дод бросилась вперед. Дора приготовилась к отражению атаки, но тут же заорала сама, поскольку ее схватили сзади.
– Боже милостивый, Конрой, – бормотал Джед, волоча ее к дверям зала. – Неужели тебя нельзя оставить даже на пять минут?
– Отпусти меня! – Дора ударила бы его, но ее руки были надежно прижаты к бокам. – Она сама напросилась.
– Мне что-то не хочется вносить за тебя залог.
Джед втащил Дору в гостиную с мягкими креслами и деревьями в кадках.
– Сядь. – Джед пихнул Дору в кресло. – Возьми себя в руки.
– Послушай, Скиммерхорн, это было мое личное дело.
– Позвать комиссара, чтобы он арестовал тебя за нарушение общественного порядка? – невозмутимо спросил Джед. – Пара часов в клетке остудила бы тебя.
И тебя, со злостью подумала Дора. Она потопала ногой, сложила руки на груди.
– Дай мне…
Джед уже протягивал ей зажженную сигарету.
– Спасибо.
Он знал, что последует дальше: три-четыре короткие затяжки, затем она раздавит сигарету – и стал считать про себя. Раз. Два. Дора зло взглянула на него. Три.
– Не я это начала.
Она надула губы и раздавила сигарету.
Джед решил, что теперь безопасно сесть рядом с ней.
– Я не сказал, что ты.
– Ты не грозился арестовать ее.
– Ей сейчас не до скандала. Она вытаскивает перец из волос. Хочешь выпить?
– Нет. – Дора предпочитала дуться. – Послушай, Скиммерхорн, она оскорбляла меня, мою семью, женщин вообще. И я терпела. Я терпела даже, когда она называла меня потаскухой, шлюхой.
Джед посерьезнел.
– Она тебя так называла?
– И я терпела, потому что говорила себе: она просто сумасшедшая старуха. Я не хотела устраивать сцену. Я не хотела опускаться до ее уровня. Но потом она зашла слишком далеко, переступила черту.
– И что же она сказала?
– Она назвала меня… бабенкой.
Джед заморгал, постарался подавить смешок.
– Как?
– Бабенкой, – повторила Дора, хлопнув кулаком по подлокотнику кресла.
– Давай прикончим ее.
Дора вскинула голову, прищурилась.
– Не смей смеяться.
– Я не смеюсь. Кто смеется?
– Ты, черт побери. Ты кусаешь язык, чтобы не рассмеяться.
– Ничего подобного.
– Я вижу. И ты глотаешь слова.
– Это виски.
– Черта с два. – Дора отвернулась, но Джед успел заметить, что ее губы подрагивают. Он повернул ее к себе, и они глупо ухмыльнулись друг другу.
– Конрой, ты сделала этот вечер интересным.
Излив гнев, Дора хихикнула и положила голову на его плечо.
– Я знала, что разговор с мэром и Райкером расстроит тебя, и пыталась придумать что-нибудь.
– Почему ты решила, что я расстроюсь?
– Они ведь давили на тебя, правда? – Джед не шевельнулся, но Дора почувствовала, как он отдаляется от нее. – Мне повезло: попалась миссис Дод, и не пришлось ничего придумывать.
– И ты вывернула тарелку ей на голову, чтобы поднять мне настроение.
– Нет, это был чисто эгоистический поступок, но с отличным побочным эффектом. – Дора повернула голову. – Пожалуйста, поцелуй меня.
– Зачем?
– Мне так хочется. Просто дружеский поцелуй.
Джед прикоснулся губами к ее губам.
– Достаточно дружеский?
– Да, спасибо.
Дора начала улыбаться. Но Джед обхватил ее за шею и, не закрывая глаз, снова прижался губами к ее рту, раздвинул языком ее губы, почувствовал ее прерывистое дыхание.
Как глоток воды, свежей сладкой воды после мучительной жажды.
Он не привлек ее ближе к себе. Его поцелуй оставался медлительным, прохладным, контролируемым, но острое желание накрыло ее все сметающей волной.
Когда Джед отстранился, Дора не открыла глаза, поглощая поток нахлынувших ощущений. Ей казалось, что сердце колотится в ушах.
– Господи, – с трудом выдавила она, открыв глаза.
– Проблема?
– Кажется. – Дора крепко сжала дрожащие губы. – Я думаю… я думаю, мне пора.
Она встала, и ноги чуть не подкосились. Очень трудно контролировать ситуацию, когда все дрожит: губы, колени – все.
Дора прижала ладонь к животу, где жарко горел клубок желания.
– Господи, – повторила она и ушла.
11
Несмотря на все уверения рыжей продавщицы, Ди Карло не сомневался, что картина в кладовке. Где же еще, если Конрой ее купила? Он рассчитывал до полуночи убраться с добычей, однако, к своему крайнему раздражению, обнаружил новую охранную систему. Теперь, если повезет, удастся до полуночи только попасть в магазин.
