это был наш первый поцелуй, свидетельство нашей извращенной связи. От Лоркана хорошо пахло свежими опилками и чем-то хрустящим и травяным. Я не могла не задаться вопросом, каким был бы настоящий поцелуй с Лорканом.
Церковь наполнилась аплодисментами, а братья Лоркана начали звонить в маленькие колокольчики, чтобы отогнать злых духов, пока Гулливер развязывал веревку. Связь, которую представляли наши клятвы, была крепче любой веревки, поэтому ее можно было снять. Балор вышел вперед с зеленой подушечкой. На ней лежали два кольца из белого золота с кельтской гравировкой и изумрудными камнями.
Обменявшись кольцами, мы быстро приняли поздравления, после чего отправились в ирландский паб на празднование. Когда я представляла себе свою свадьбу, я никогда не думала о пышном застолье, но паб определенно не впечатлял.
Когда все гости вошли в два больших зала паба, там стало тесно. Аромат мясных блюд пропитал воздух.
Столы были украшены настоящими подковами, золотыми листьями клевера, а на каждой тарелке лежал маленький деревенский колокольчик. В центре каждого стола стояла цветочная композиция со мхом, маргаритками, дыханием младенца и белыми свечами ручной работы с бутылками в качестве подставок.
— Тебе нравится? — спросила Мейв, заняв, к моему удивлению, место рядом со мной.
— Да, это прекрасно. Ты этим занималась?
Она кивнула. Лоркан опустился рядом со мной и снова взял меня за руку, которую он лишь ненадолго отпустил для разговора с владельцем паба. Уровень шума был чрезвычайным, а не тихим бормотанием, которое можно было бы ожидать перед ужином на свадьбе.
Шеймус сел рядом с Мейв, а за остальным столом сидели братья Лоркана и мужчина средних лет с женой, которых я раньше видела в церкви. Еда и напитки были деревенскими, вкусными, но простыми.
Тем не менее, я наслаждалась вкусом Ирландии, особенно Гиннесом и бифштексом и пирогом. Из разговоров я вскоре узнала, что несколько человек из его семьи были кузенами, троюродными братьями или племянниками, но весь внутренний круг клана Девани жил в Ирландии.
Мне было интересно, что отец Лоркана думает о браке. Отсутствовал ли он, потому что не одобрял его? Или, может быть, он видел в этом способ помучить меня как часть нашего семейного наказания? Мне хотелось бы сказать, что Гулливер никогда не стал бы помогать Лоркану в таких поисках, но он был скорее человеком церкви и мафии, чем членом нашей семьи.
Мы были на полпути к ужину, когда Аран повернулся ко мне. — Что заставило тебя сказать «да» моему брату?
Я бросила взгляд на Лоркана, гадая, насмехается ли его брат надо мной или Лоркан действительно выдумал какую-то нелепую историю любви, которую я не должна опровергать.
— Передо мной трудно устоять, — сказал Лоркан, откинувшись на стуле так, что его грудные мышцы выгнулись под белой рубашкой. Он сбросил пиджак на спинку стула после того, как отведал суп с ветчиной и горохом, который подавался с корочкой содового хлеба.
— Ты трудный, я тебе скажу, — сухо сказал Аран.
Балор говорил мало, а если и говорил, то только тихим голосом о делах Шеймуса и Тимоти.
Вскоре вечеринка стала шумной. Мужчины раздетые до голой груди, танцевали с бутылками спиртного в руках и подпевали ирландским мелодиям, от которых у меня на сердце стало тяжело от тоски по дому.
— Мы должны присоединиться к веселью, — сказал Лоркан, протягивая руку. Он все еще носил рубашку с подтяжками, но верхние пуговицы были расстегнуты, обнажая его темные волосы на груди и старинный крест, который почти заставил меня закатить глаза. Я заставила себя улыбнуться, играя свою роль. Как только мы вышли на танцпол, все собрались в круг вокруг нас и начали топать ногами и хлопать.
Я позволила музыке звучать в моих костях и инстинктивно двигала конечностями. Лоркан двигался удивительно хорошо для такого высокого и мускулистого человека. Взгляд Лоркана, как у охотника на добычу, не отрывался от моего тела, пока я танцевала.
— На стол! — крикнул кто-то, и Лоркан поднял меня на длинный стол, а затем вскочил на него, чтобы присоединиться ко мне. Стол вибрировал под нашими ногами, пока мы прыгали и кружились под ускоряющийся ритм музыки. Вскоре к нам присоединились другие люди, даже Мейв и Шеймус. Шеймус притянул Мейв к себе для страстного поцелуя, сжимая ее попку. Когда они отстранились друг от друга, кожа Мейв была свекольно-красной. Она игриво отмахнулась от мужа.
— Нельзя позволить им украсть шоу, — усмехнулся Лоркан, схватив меня за шею и рывком притянув к себе. Его губы навалились на мои и проглотили мой вздох, который вскоре превратился в захлебывающийся стон, когда его язык мастерски дразнил меня, а его рука массировала мою задницу. Моя голова кружилась, когда я отвечала на поцелуй, пытаясь соответствовать пылкости Лоркана, даже когда у меня кружилась голова от недостатка воздуха и пульсации между ног. У меня никогда не было такого поцелуя, ни с Патриком, ни с моей первой влюбленностью до него. Когда Лоркан отпустил меня, я покачнулась, задыхаясь и дезориентированная. Аплодисменты и одобрительные возгласы толпы вокруг нас вернули меня в настоящее.
— Помогите этому человеку снять рубашку! — крикнул Шеймус, и вскоре к нему присоединились другие. К этому времени Лоркан был единственным мужчиной, на котором все еще была рубашка. Он остановился и протянул руки с ожидающей улыбкой. Мои руки, к счастью, были твердыми, когда я начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Музыка на время прогнала мою нервозность. Когда последняя пуговица была расстегнута, я спустила его подтяжки и помогла ему снять рубашку. Я впервые увидела грудь Лоркана, и мне хотелось, чтобы это никак на меня не повлияло. Но Лоркан был медведем — мускулистым, сильным и с таким количеством волос на груди, что мне захотелось провести по ним пальцами. От этой мысли мне стало жарко, и, как будто Лоркан мог следить за ходом моих мыслей, он ухмыльнулся, снова надел подтяжки и протянул руку для нового танца.
Мое желание к мужу было неизменно. Но от этого я не стала меньше нервничать по поводу сегодняшнего вечера. Мой первый раз с Лорканом не будет медленным, внимательным занятием любовью, как я представляла себе в прошлом. Это будет грязно, горячо и, вероятно, чертовски болезненно.
ГЛАВА 13
Было уже за полночь, когда мы с Лорканом, наконец, попрощались с гостями. Он снял на ночь самую большую комнату над пабом. У меня затряслись ноги, когда мы поднимались по лестнице. Я попыталась сосредоточиться на
