лишь сильнее впутываться в столь сладкое амурное чувство.
Глубже входя в неясную долину корявых деревьев, скрывшихся за пеленой вязкого молочно-серого тумана, Габриэль ощутил небывалый холод, пробирающий до костей, однако упрямо продолжил идти в глубь замерзших зарослей, покрытых темной листвой, что не падает, даже при близком дыхании тяжелой зимы. Из-за этого лес становился с каждым новым шагом темнее, а матово-белая завеса, напоминавшая плотную вуаль, не позволяла видеть дальше своего носа, вынуждая мужчину доверится своим ощущениям и идти в направлении, в котором чувствовалась подавляющая темная материя.
Глава 22
Лилит, сидя в объемном жемчужном бассейне, все также отдыхая в белоснежной плотной жидкости для выведения токсинов из тела, с наслаждением выдыхала горячий пар в до жути замерзшей подвальной комнате. Все тело девушки неосознанно дрожало, вызывая онемение от кончиков пальцев до кожи головы, почувствовав легкое головокружение, алура резко встала и вышла из начавшего леденеть водоема, попутно накидывая бархатисто-черный халат на свое покрасневшие от озноба тело.
Из-за легкого окоченения, Лилит не могла с былой проворностью рук завязать свой халат, оставив висеть его на слабом узле, открывающем глубокое декольте на верхней части тела. Встав перед зеркалом, девушка с легкой злостью посмотрела на свое отражение, выражая негодование от того, что даже в такое ужасное морозное утро она никак не может противится бедственной привычке по косметическим процедурам, которую вдолбила в ее детскую голову неотступная мать.
Поднимаясь легкими шагами наверх в знакомую башню, Лилит попыталась попутно расчесать покрасневшими пальцами небольшой колтун, образовавшийся в ее обсидиановых волосах. После нескольких попыток, она оставила эту затею на некоторое время, до тех пор, пока не отогреется в тонком хлопковом одеяле на изношенном белом матрасе. Не сказать, что она не могла пойти в комнату, которую раньше отдала Габриэлю или же просто купить всего самого необходимого, для Лилит ее комната — вечное напоминание о том, что она должна сделать, во славу имени своей покойной матери, в ином случае, ей приходится сталкиваться с ней в самых ужасных кошмарах, в которых ее полностью поглощает кромешная тьма, даря свои холодные объятья, из которых просто невозможно выбраться, как бы сильно ты не кричала и не пыталась освободится. В борьбе с ней ты проиграешь и останешься в ее плену. Навсегда.
Поднимаясь по жестким каменным ступеням босыми, потерявшими чувствительность, ногами, Лилит молча открыла тайный проход, через который зашла в свою маленькую обитель, и морально уставшая, вышла из появившегося перехода, неторопливо разминая закоченевшие пальцы с силой стараясь сжать их в один кулак, на что изящная кисть только слегка задрожала, от неудачных упрямых попыток девушки.
— Значит, вот ты какая… — раздался тихий бархатный голос с легкой хрипотой и задорным смехом, сказанный с безграничной нежностью, от которой сразу теряешь контроль над своими мыслями, пытаясь осознать реальность происходящего.
Лилит застыла на месте, смотря в одну точку перед собой, не веря своим ушам. Спустя некоторое время, она все же медленно обернулась, выясняя, не галлюцинация ли пришла к ней, из-за ее небольшого обморожения. Она в удивлении приподняла брови и уже открыла посиневшие тонкие губы, чтобы хоть что-то сказать, однако все слова застряли противным комом в горле, от чего начало невыносимо зудеть и она легонько кашлянула.
Габриэль с тем же интересом рассматривал Лилит, впервые увидев ее без фаты и, хотя он уже привык к ее через-чур открытым траурным платьям, однако этот тонкий, едва ли что прикрывающий халат, вывел смятение мужчины на новый уровень. Гладкие мокрые черные волосы, водопадом падающие на аристократичные женские плечи, обводя их в своем дьявольском великолепии, выделяли хрупкую белую фигуру на фоне темных эпатажных стен, создавая по истине неповторимую картину злобной соблазнительницы, питающейся живыми сердцами и заставляя невинные души пасть в смертный грех, полностью отдав свою мнимую свободу и свои девственные мысли единственной женщине, которые эти же нелепые мечты безжалостно разобьет на их изумленных глазах, при этом сладко нашептывая пустые слова о вечной любви. Ее хитрая улыбка, в которой чувствуется мистическое очарование, неосознанные возбуждающие покачивания тела, вызывающие непреодолимое желание схватить манящую сердцеедку, заключив ее в крепкие объятья, и насыщенные изумрудные глаза, настолько яркие, что от них просто невозможно оторваться, заставляя поддаваться жадности вечно смотреть в них, никогда не выпуская из виду.
— Какими судьбами, Габриэль? Пришел просто поговорить или исполнить приказ короля? — Лилит совсем не смущалась своего полуобнаженного тела, продолжая прежним игривым тоном дразнить хмурого мужчину напротив.
— Я пришел поговорить, однако это можно отложить до лучших времен, — ласково улыбнувшись, ответил синтон, снимая с плеч жгучий теплый меховой плащ и легким движением накидывая его на дрожащие плечи, едва похлопав по ним.
— Спасибо, но не стоило, у меня в комнате также есть, чем накрыться, — с уверенным смешком выпалила Лилит, но от греющего подарка отказываться не стала, сильнее укутываясь в жалованную ей одежду.
— Вспоминая те дни, когда начинало холодать, а ты одевалась лишь в открытые наряды, я сомневаюсь, что в твоем гардеробе есть хоть что-то, что спасет тебя от зимы, кроме моего плаща, — рассмеялся Габриэль, однако увидев краем глаза покрасневшие босые стопы, весь былой задорный пыл вмиг исчез, сменившись нарастающим негодованием.
Заметив внезапное изменение в лице мужчины, Лилит проследила за его взглядом и посмотрела на свои оголенные ноги, которые, из-за холода, она частично перестала чувствовать, до конца не воспринимая это как важную проблему. В детстве ей часто приходилось так переживать зимы по указанию матери, поэтому сейчас, привыкшая к подобной гулкой боли, она стала пассивно терпеть ее, а после и вовсе не замечать, направляя все свое внимание в другое русло.
— Ох, это… — не успела Лилит закончить, как ее подхватили на руки, унося на второй этаж, в ту самую комнату, которую она в последнюю очередь хотела посетить.
Уложив девушку на мягкую теплую кровать, паладин присел рядом с ней на колено, кончиками пальцев изучая уже посиневшие стопы ног.
— Нельзя сразу твои ноги погружать в горячую воду. Сначала разогреем их с помощью одеял, а потом можно будет и камин разогреть и воды вскипятить, — полушепотом проинструктировал Габриэль, смотря куда-то в сторону, словно находясь в некой прострации, от чего Лилит задумалась, он сейчас это ей говорил или сам себе дал указания?
— Хах, неловко вышло. Раз так, то позабудьтесь обо мне как следует, сэр Габриэль, — наклонившись к нему достаточно близко, интимно прошептала алура, через мгновенье сразу отстраняясь, пряча свое тело от макушек до пят в массивном тяжелом одеяле, слегка выглянув из которого
