- Дали, - сказал я, входя в его спальню, - мне нужно с вами поговорить!
- Что? - спросил он, вытаращив на меня глаза. - Капитан, что вы здесь делаете в такую рань?
В этот момент я специально выронил целую горсть мелочи. Мне пришлось опуститься на колени, чтобы собрать ее, и я успел заглянуть под кровать. Там действительно лежали золотые пластины. Разумеется, я вытащил их.
- Какая удача, Дали! - бросил я. - Золотые пластины нашлись!
С этими словами я покинул спальню. Если бы не подсказка Артуро, мне бы пришлось возмещать стоимость пластин из своего кармана. Для Дали это, конечно, было бы лишним поводом для веселья.
В шутках подобного рода Гала не отставала от своего мужа. Однажды, когда я собрался взять отпуск, чтобы навестить семью Кэти в Швейцарии, Гала попросила меня:
- Вы не могли бы положить сто пятьдесят тысяч долларов на мой швейцарский счет?
- Конечно, давайте деньги.
- А не могли бы вы одолжить их мне? - сказала она. - Я верну вам сразу же, как вы приедете.
В ту пору я зарабатывал для Дали миллионы долларов и поэтому с легкостью согласился.
- Какой у вас номер счета, Гала?
- А почему я должна вам его сообщать?
- Гала, как я сделаю вклад, если не знаю ни названия банка, ни номера счета?
- Хорошо, тогда скажите и вы, в каком банке храните деньги и какой у вас номер счета.
- Гала, я же не прошу вас положить деньги на мой счет!
С большим недоверием она сообщила мне нужные реквизиты. Приехав в Женеву, я добросовестно положил сто пятьдесят тысяч долларов на ее счет. Уже в Париже я сказал ей:
- Итак, Гала, я сделал вклад. Теперь вы должны вернуть мне деньги.
- Откуда мне знать, что вы положили деньги на мой счет?
Я начал нервничать:
- Гала, вы прекрасно знаете, что швейцарские банки не выдают квитанций! Вместе с Дали мы заключаем контракты на миллионы долларов. Конечно же я положил деньги на ваш счет!
- Питер, дело в том, что у меня сейчас ни цента. Я ездила в Канны, в казино, и все проиграла. - Внезапно она добавила: - Не говорите Дали.
Через несколько дней Гала появилась в моей комнате, на лице ее играла простодушная детская улыбка. В руках она держала телеграмму.
- Я получила телеграмму из банка! Вы положили деньги на мой счет!
- Ну конечно же я положил деньги на вас счет! Теперь верните их мне, прошу вас.
- Но, - сказала она, - я по-прежнему без денег!
Через две недели я вновь потребовал от нее уплаты долга.
- Но я же вам все вернула! - пожала плечами она.
Только после того, как я всерьез разозлился, Гала вышла, зашла в свою комнату и вернулась с сумкой от Гуччи, доверху набитой стодолларовыми купюрами. Там было ровно сто пятьдесят тысяч долларов.
- Не злитесь на меня, - сказала она. - Я только хотела проверить, можно ли вам доверять.
Однажды в Париже, когда мы упаковывали чемоданы, чтобы через несколько часов отправиться в порт и сесть на корабль, уходящий в Нью-Йорк, Дали попросил меня зайти к нему в комнату. Гала в это время на первом этаже забирала из сейфов драгоценности и деньги.
- Капитан! Капитан! - истерически кричал Божественный. - Дали потерял Крест Господень!
- О нет, опять?!
- Да, он потерян! Дали не может уехать!
- Наверняка он в одном из внутренних карманов, - сказал я.
Мы прошли в его спальню и начали открывать все чемоданы подряд. Во внутреннем кармане первого чемодана креста не было - там лежала тысяча долларов. Я посмотрел в заднем кармане брюк Дали - креста нет, но снова тысяча долларов. То же самое - в куртке, а потом еще в одной. В целом, если сложить, по карманам было распихано около ста тысяч долларов.
"Цыгане! - подумал я. - Цыгане, путешествующие первым классом!"
В конце концов мы все-таки отыскали пропажу в туалетных принадлежностях Дали. Обыкновенная деревяшка, которую художник считал обломком того самого Креста Господня.
Через несколько недель мы с Дали сидели в баре "Кинг Коул" в отеле "Сент-Реджис". Прибыл курьер, чтобы вручить чек на пятьдесят тысяч долларов - гонорар за скульптуру, которую Дали только что закончил. Художник как раз собирался подняться к себе в номер, и я отдал ему чек.
- Передадите это Гале, - сказал я.
Дали ушел. Через полчаса Гала позвонила в бар:
- Питер, где чек?
- Я отдал его Дали.
Я слышал, как она допрашивала мужа.
- Он не запомнил этого, - наконец сказала она.
Я поднялся к ним в номер. Мы посмотрели везде, где только можно. Дали был бледный как полотно. Внезапно я вспомнил, что, когда он уходил из бара, в руках у него был номер "Тайм Мэгэзин".
- Дали, где журнал?
Он покачал головой:
- Ничего интересного на этой неделе. Дали его выбросил.
Я бросился искать журнал. В конце концов поиски увенчались успехом. Номер лежал в мусорном ведре, в подвале. Я схватил журнал и начал трясти его. Выскользнувший из него чек плавно закружился в воздухе, как опавший листок.
Гала принялась меня отчитывать:
- Никогда не давайте чеков Дали! Он их теряет.
- Хорошо, - ответил я, - но и вам я не буду их давать, так как вы забываете о моих десяти процентах.
Она молча отсчитала мне пять тысяч долларов.
Я вернулся в бар "Кинг Коул" и сел там в ожидании следующей катастрофы.
Примечания
. В переводе с испанского это означает "жадный до долларов".
Марсель Дюшан
Марсель Дюшан приезжал в Кадакес каждый год. Он был человеком достаточно скромным и сдержанным. Когда нью-йоркский Музей современного искусства решил устроить выставку его работ, основным чувством, охватившим художника, было смущение.
В один прекрасный день Дюшан появился в "Сент-Реджисе" и объявил, что на завтра у него назначена встреча в музее, на которой ему предстоит обсудить с администрацией будущую выставку.
- Друг мой, что же вас смущает? - спросил Дали и аккуратно насадил кисточкой голубое пятно на морской пейзаж, над которым работал.
- Им нужно мое мнение по поводу оформления зала, - сказал Дюшан. Не привыкший к грандиозным выставкам, он боялся предстоящего события. - Вы должны пойти со мной!
Дали, не колеблясь, согласился, хотя его энтузиазм слегка поубавился после того, как Дюшан сообщил, что встреча назначена на семь часов утра.
На следующее утро в шесть часов пятьдесят минут мы спускались втроем по Пятой авеню, а ровно в семь прибыли к Музею современного искусства. Предвестником того, что, увы, должно было произойти, послужила полная неосведомленность охраны о том, кто мы такие и по какому поводу здесь оказались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
