— Говори, где ты слышал о закладе?!
— В постели.
Шейла отдернула руку. Он криво ухмыльнулся, затем двинулся к машине, уложил в грузовом отсеке пилу, собрал остальные вещи и тоже отнес в машину. Туда же отправился и голубой термос. Захлопнув дверцу, Кэш снял висевшую на опущенном стекле тенниску и начал одеваться. Расправляя рубашку на спине, спросил:
— Жаждешь узнать подробности? Когда, где, с кем?
— Нет.
Он лениво улыбнулся. Ей захотелось пощечиной сбить с его губ эту паршивую улыбку.
— Могу спорить, что хочешь.
Она молча глядела на него. Он засмеялся:
— Жаль, что ты так нелюбопытна. Это чертовски занятно. Ты получила бы большое удовольствие. — Он прищурил глаза. — Мы оба получили бы.
Нет, это поистине невозможный человек! У него свинские понятия обо всем и сексуальная неистощимость кота. Если бы он не был ей так отчаянно необходим в создавшемся положении, она бы сегодня же вышвырнула его из Бель-Тэр, невзирая ни на какие его отношения с Коттоном.
К сожалению, ей приходилось мириться и с ним, и с его хамством. Правда, она надеялась, что это временно.
Она приподняла сзади свои тяжелые волнистые волосы, чтобы хоть немного освежить шею.
— Так вы собираетесь работать со мной, мистер Будро, или нет?
— Это зависит от…
— От чего?
— От того, кто будет моим начальником.
— Но ведь бригадиром был ты? Значит, будешь им снова.
— А Хоуэл, он что, опять собирается дышать мне в шею?
— Обязанности Кена останутся прежними.
— То есть опять будет сачковать?
— Между прочим, — покраснев, сказала она, — он очень высоко отозвался о тебе как о специалисте лесного дела.
— Рад, что он не всегда врет. Так, значит, за производство отвечаю я?
Шейла почувствовала, что он загнал ее в угол. Ему надо, чтобы она произнесла это вслух. Зачем? Поколебавшись, она ответила:
— Да. Все производство ты возьмешь на себя.
— Договорились.
Все это время он стоял, привалившись плечом к машине, скрестив ноги и сложив руки на груди. Но произнеся последнее слово, он резко оттолкнулся, словно только этого и ждал, и подошел к ней. Она собрала всю свою волю, чтобы не отступить. Он стоял так близко, что мыски их сапог соприкоснулись.
— Значит, так: с завтрашнего дня ты перестанешь носить блузки, в которых тебя всю насквозь видно.
— Ка-ак?!
— Никакой пользы для работы от этой кружевной штуковины я не вижу. Она годится только на то, чтобы довести мужика до остервенения. Если ты хочешь, чтобы рабочие вкалывали на всю катушку, давай не будем вводить их в раж. Мне нет дела до того, как они вжимают в матрас своих жен и любовниц в выходные дни, но, начиная с утра каждого понедельника и кончая пятницей до обеда, они должны быть в нормальном рабочем состоянии.
Он недовольно оглядел ее всю.
— Волосы зачешешь гладко и завяжешь сзади. От твоей прически «как-хочу-так-и-лежу» у меня вместо сосен вся бригада повалится.
— Даты…
— Да не я, а ты, — оборвал он, с силой сжав ее плечи. — Ты будешь делать так, как я сказал! — Он пристально посмотрел на нее. — Если хочешь, чтобы лошадь везла, не путайся у нее под ногами, мисс Шейла. Если хочешь, чтобы я помогал спасать твою компанию от банкротства, а Бель-Тэр от аукциона, ты будешь сидеть тише воды, ниже травы. Ясно?!
— Ясно.
Он отпустил ее так же внезапно, как и схватил.
— Хорошо. Завтра начинаем.
Глава 19
— Гилберт слушает.
— Алло! Это Шейла Крэндол. Извините меня за столь поздний звонок.
Банкир откинулся на своем кресле с передвижной спинкой и поднял ноги на угол стола.
— Какие могут быть извинения, мисс Крэндол. Надеюсь, у вас хорошие новости? Вы приготовили деньги для выплаты?
— К сожалению, новости не настолько хорошие. Дейл помолчал, прикидывая ее возможности и чтобы просто потянуть время.
— Что ж, это позор. Для нас обоих.
— Завтра утром, мистер Гилберт, «Крэндол Логинг» начинает работать на полную мощность, — живо парировала она. — Я снова наняла прежних рабочих.
— Мистера Будро, вероятно?
— Да. Мой отец очень доверял ему, рабочие — тоже. Я составила список рынков, с которыми отец имел дело. Как только у нас появится что продавать, я немедленно восстановлю все контракты. Это произойдет всего через несколько дней работы. Все готовы начать как можно скорее.
— Это очень интересно, мисс Крэндол. Вы, конечно, действовали правильно, восстанавливая ваш семейный бизнес. Но я не вижу, какое отношение имеет к этому банк.
— Если я смогу представить контракты на сумму, достаточную для покрытия долга, согласитесь ли вы получить с меня проценты и перенести выплату основной суммы? На полгода максимум?
Да, теперь с банкиром разговаривала уже не слабонервная заморенная красотка с толченой кукурузой вместо мозгов. Шейлу Крэндол нельзя было недооценивать. Она брала быка за рога. Пришло время проявить твердость по отношению к ней.
— Боюсь, это невозможно, мисс Крэндол. Она тяжело вздохнула.
— Вы должны пойти мне навстречу, мистер Гилберт! — довольно требовательно воскликнула она. — Это же абсурд — успеть за столь короткий срок выполнить заказы на такую огромную сумму.
— Это ваши проблемы, мисс Крэндол. — Он старался подавить злорадные нотки в голосе.
Ему казалось, что он слышит, как работает ее мозг — настолько напряженным было последовавшее за этим молчание.
— А если я заплачу проценты и часть суммы?
— Мисс Крэндол, — по-хозяйски ответил он, — прошу вас, не ставьте меня в глупое положение. Вы заставляете меня быть невежливым. А мне этого совсем не хочется. Решение вашего вопроса находится не только в моих руках. Я в ответе перед директорами банка. Они, как и я, уже достаточно повозились с «Крэндол Логинг» и Коттоном. Он был нашим надежным клиентом много лет, согласен. Но теперь это в прошлом. Если мы пойдем на крайние меры и в виде исключения продлим выплату займа, то поставим себя в уязвимое положение перед государственной инспекцией.
— Благодарю вас, мистер Гилберт. Вы ответили на мой вопрос. До свидания.
Она повесила трубку, не дожидаясь ответа. Гилберт самодовольно улыбался — ему льстило, что он стал причиной унижения и падения такой мощи.
Когда он три года назад перебрался в Хевен из Пенсильвании, отношение к нему столпов общества колебалось от легкого пренебрежения до открытого неприятия. И Рода, и он очень скоро почувствовали, что в Хевене ты никто, если у тебя дома на чердаке не лежит съедаемый молью мундир конфедерата. Чтобы с тебя сняли клеймо чужака, на твоем генеалогическом древе должно появиться несколько ветвей, проведших всю жизнь в Хевене. Если ты не отвечаешь этим критериям, путь наверх тебе закрыт — а это была главная мечта супругов Гилберт. Они хотели стать цветом хевенского общества. Пусть это маленький пруд, но Гилберты должны быть самой крупной рыбой в нем.
