«Три острова по Белому морю и тем знамениты, что они особливый составляют климат, ибо с них почти никогда снег не сходит, и в самое жаркое время, когда подуют восточные ветры, пронзительна бывает стужа. Причиной сему к востоку лежащее Ледовитое море, откуда стужа ветрами приносится. Ветры сии и великую делают остановку в мореплавании, ибо густые принося льды, проход в Белое море запирают».
Затем Лепехин пересек горло Белого моря и описал остров Моржовец, расположенный у входа в Мезенскую губу. Плывя вдоль побережья этой губы, Лепехин обследовал Кулойскую губу, в которую впадала река Кулой, устье реки Мезени и достиг устья реки Неси. От ее истоков он перешел на реку Вижас и по ее берегу достиг Чешской губы, то есть совершил пересечение полуострова Канин в южной его части. Причем Канинскую тундру он пересек, «перемерив сию топкую пустыню ногами».
На оленях, предоставленных встреченными ненцами, он проследил восточное побережье полуострова Канин до его восточной оконечности — мыса Микулкина.
Морозы вынудили Лепехина прекратить опись и повернуть на юг. Он вновь пересек полуостров Канин в южной его части по рекам Чёше и Чиже.
Хотя Лепехин называл полуостров Канин островом (так считалось издавна), но из его донесений ясно видно, что «от матерой земли» Канин отделен не проливом, а реками: «Небольшие ручейки от вершин Чижи, соединяющиеся с Чёшей, часто совсем высыхают и проезд (лодкой) по сему отделению (волоку) делают невозможным».
На обратном пути он встретил Озерецковского, который еще в июне по заданию Лепехина вновь самостоятельно отправился в экспедицию. Студент прошел Зимним берегом Белого моря к устьям рек Кулоя, Мезени и Неси, пересек южную часть полуострова Канин, обследовал южный и восточный берег Чешской губы и примыкающую к ней на северо-востоке Индигскую губу. Далее он проследовал на восток по Тиманскому берегу до мыса Святой Нос.
Озерецковский вспоминал впоследствии:
«С реки Индиги берегом ходил я на Святой Нос, с которого с неописанным удовольствием смотрел на пространство Ледовитого моря, обращая глаза мои в сторону Новой Земли, на которой побывать великое тогда имел я желание. Но не имея способного к такому пути судна и видя на море жестокие бури, оставил мое намерение в надежде на моих истинных друзей, граждан города Архангельска Александра Ивановича Фомина и Василия Васильевича Крестинина, бывших после того корреспондентами Санкт-Петербургской Академии наук, что они соберут и доставят мне всевозможные сведения об оной земле, в чем и не обманулся».
Встреча Лепехина с Озерецковским произошла у устья реки Неси на западном берегу полуострова Канин. Оттуда они следовали вместе до Архангельска, куда добрались в октябре 1772 года.
Генеральная карта Российской империи (1783 г.)
Возвращением в Петербург 25 декабря того же года завершилась продолжавшаяся более четырех лет работа Оренбургского отряда И. И. Лепехина. Его путевой дневник о путешествии в 1768–1772 годах был опубликован в Петербурге в четырех томах: I том — уже в 1771 году, II — в 1772 году, III — в 1780 году; последний, IV том вышел в свет в 1805 году, уже после кончины Лепехина. Для этого тома Лепехин успел написать страницы о путешествии от Архангельска до Соловецких островов и по истории Соловецкого монастыря. Далее шел текст Н. Я. Озерецковского с описанием путешествия его группы на Севере в 1771–1772 годах. Все тома были снабжены таблицами и рисунками, гравированными на меди и раскрашенными. Кроме того, записки И. И. Лепехина были изданы на немецком языке, а выдержки из них — на французском.
Научные результаты экспедиции впечатляли. Были подробно описаны природа обследованных районов, быт и хозяйственная деятельность их жителей. Отряд Лепехина собрал во время экспедиции большие зоологические и ботанические коллекции. Лепехин открыл несколько новых видов животных и растений. Всего в четырех томах своих «Дневных записок» ученый упомянул около 600 видов растений и более 300 видов животных, часть их описана очень подробно. Он собрал много этнографических сведений о марийцах, мордве, татарах, башкирах, коми и манси, описал условия жизни и хозяйствования населения Поморья.
В начале 1773 года академическая комиссия приняла решение о снаряжении и отправлении в белорусские земли, за год до этого присоединенные к Российской империи, двух научных экспедиций: одну астрономическую, «а другую физическую для исследования по оным местам натуральных вещей под управлением академика И. И. Лепехина». В состав экспедиции вошли почти все участники Оренбургского отряда, за исключением гимназиста Лебедева.
21 марта 1773 года ученый выехал из Петербурга в Псков, где был сформирован обоз из четырех кибиток и телеги. Совершив экскурсии в окрестностях города, Лепехин направился через Великие Луки в Торопец. По дороге был собран гербарий и большая коллекция птиц. Затем ученый направился к истокам Волги и к озеру Охват, из которого вытекает Западная Двина. Он описал берега этого озера и 15-верстный волок между Волгой и Западной Двиной, который активно использовался еще во времена Киевской Руси. Побывал ученый и на близлежащих озерах.
Из Торопца Лепехин послал Озерецковского с самостоятельным заданием по сбору коллекций в Витебск. Сам он двинулся по берегу Западной Двины, по пути осматривая и описывая залежи железной руды и колчедана, берега реки Межи, притока Западной Двины, густые леса на Смоленщине.
Из Смоленска он направился в город Мстиславль на реке Виохре, в окрестностях которого обнаружил железистый камень, известняки, охру, глину, пригодную для производства кирпича и посуды. Затем отряд продвинулся вниз по реке Сож до ее впадения в Днепр, а по его левому берегу Лепехин добрался до Могилева и далее прошел до Орши. Выйдя вновь к Западной Двине близ Витебска, он побывал в Полоцке. Лепехин направил Озерецковского и Мальгина по самостоятельным маршрутам в Ригу, а сам продолжил свой путь по берегу Западной Двины, проводя опись и сбор коллекций.
Добравшись до Риги, он намеревался отправиться на острове Эзель, «чтобы познакомиться с продуктами Балтийского моря». Но из-за плохой погоды карбасы на Эзель не ходили, и он осмотрел морской берег между Ригой и Перновым (теперь Пярну).
Из Риги экспедиция возвратилась в Петербург, причем на обратном пути Лепехин вновь послал своих помощников по разным маршрутам, чтобы увеличить район, осмотренный членами отряда.
Так успешно закончилась вторая экспедиция Лепехина. В результате работы экспедиционного отряда удалось составить определенное представление о природных богатствах, полезных ископаемых, состоянии промышленности и сельского хозяйства во вновь присоединенных к России землях. Были собраны этнографические сведения о населении края, привезены богатые ботанические и зоологические коллекции.
Оценивая деятельность И. И. Лепехина как путешественника и натуралиста, стоит вспомнить слова его ученика и спутника Н. Я. Озерецковского:
«Кто путешествует для одной только цели, для известного предмета, тот, достигши оного, остается удовлетворен; но путешествовать для бесчисленных природы произведений, наблюдая оные, собирать и описывать, значит неусыпно бодрствовать и духом и телом. В таких непрерывных заботливостях провел Лепехин целые шесть лет».
В последующие годы, до своей кончины в 1802 году, академик И. И. Лепехин продолжал интенсивно трудиться и написал ряд работ по зоологии, ботанике, медицине, ветеринарии, географии и истории. С 1774 года до конца жизни он был бессменным директором Ботанического сада Академии наук и много сделал для того, чтобы сад действительно стал центром ботанических исследований по разведению и изучению редких и экзотических растений и местом практических занятий по ботанике студентов и гимназистов. Тем более что с 1777 по 1794 год он успешно руководил гимназией Академии наук. Лепехин уделял много внимания переводу на русский язык научных трудов, вышедших за границей.
Он участвовал в организации нового научного учреждения — Российской академии, основанной в Петербурге в 1783 году под председательством княгини Е. Р. Дашковой. Эта академия существовала независимо от Академии наук до 1841 года, после чего была присоединена к последней в качестве Отделения русского языка и словесности. Лепехин в 1783 году был избран непременным секретарем Российской академии и исполнял эту должность до своей кончины в 1802 году. Он активно участвовал в собирании материалов для составления всех шести томов «Словопроизводного словаря» русского языка, своеобразного энциклопедического словаря, в котором не только приведены сами слова, но и даны довольно подробные пояснения, что они означают.
Поистине научным подвигом явился перевод и комментирование многотомной «Всеобщей и частной естественной истории» выдающегося французского натуралиста Бюффона. В 1789 году академики И. И. Лепехин и С. Я. Румовский представили перевод I тома, затем Лепехин перевел следующие тома. В 1800 году он закончил перевод VI тома, в 1801 году — VII–IX томов, а перед самой кончиной — X и части XI тома. Перевод этой эпохальной для развития «натуральной истории» книги явился завершением многолетней плодотворной научной деятельности И. И. Лепехина.
