– Доброе утро, дорогая.
Ее глаза широко раскрылись. Фрэнк лежал на боку, опираясь головой на локоть. И смотрел на нее сверху с ленивой, сексуальной улыбкой на устах. Боже, почему она не покинула постель раньше, чем он проснулся?
– Мне только что снился прелестный сон, – нежно сказал он, – что ты лежишь в моих объятиях. – Он протянул руку и коснулся ее губ пальцами. – Мы были в комнате, залитой солнечным светом, и ты лежала рядом со мной, твои волосы разметались как темный шелк по белой подушке. – Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Потом улыбаясь откинул волосы с ее лица.
Лайза проглотила комок в горле. Она знала, что сейчас должно произойти, она видела это по тому, как потемнели его глаза, она чувствовала это по тому, как жар пробежал по ее крови. И это может не произойти, если она найдет в себе силы сказать ему, что все кончено.
– Фрэнк…
– Не надо по имени. Скажи «дорогой». – Он снова поцеловал ее, кончик его языка скользнул легко в ее рот. – Я хочу слышать, как ты говоришь это, Лайза.
– Фрэнк, пожалуйста. Уже… уже, должно быть, поздно.
– Поздно? – Он улыбнулся и наклонил голову к ней так, что его губы коснулись ее шеи. – Поздно для чего?
– Поздно… поздно для завтрака. Кончитта будет думать…
Он зажал между пальцами прядь ее волос и поднес ее к губам.
– Кончитта ничего не будет думать. Она прекрасно понимает, что пары, которые приезжают сюда, чтобы уединиться, не самые пунктуальные гости в мире.
– Но разве тебе не хочется выпить чашку кофе?
– Мм… Кофе, это было бы прекрасно.
– Хорошо. Тогда позволь мне…
– Кофе, дюжину яиц и фунт бекона. Ну, как звучит?
Не улыбнуться было невозможно.
– Так много с самого утра?
– О да. – Он ухмыльнулся. – И ты. Полагаю, у тебя сегодня должен быть волчий аппетит, Лайза. – Он поцеловал ее, и она чувствовала по его губам, что он улыбается. – Ладно, полагаю, что должен принести жертву. Маленькое упражнение, чтобы начать день…
У нее перехватило дыхание, когда его рука начала двигаться по ней.
– Пожалуйста…
– Пожалуйста – что?
Его рот касался ее рта как язык пламени, его губы были такими горячими на ее губах, такими сладкими, что вынудили ее открыться ему. А она не могла. Не могла.
Лайза отвернула лицо в сторону.
– Не надо.
Он откинулся назад и уставился на нее. Она почувствовала, что ее рот начал дрожать.
– Не надо, – повторила она.
Когда она попыталась отстраниться, он позволил ей это. Она быстро встала с постели и накинула на себя халат. В комнате повисло молчание.
– Ты можешь… ты можешь первым принять душ, если хочешь, – сказала она, стоя к нему спиной.
– Лайза, в чем дело?
– Ни в чем. Я сказала тебе, что поздно и…
Он мгновенно очутился возле нее, положил руки ей на плечи и повернул к себе.
– Не будь смешной, – сказал он твердо. – Тут что-то не так, и я хочу знать, что именно.
– Я… я просто сказала…
– Я помню, что ты сказала. Что уже поздно. Кончитта будет недоумевать, что мы не кажем наших лиц. И ты хочешь кофе.
– Это верно. – Потому что я люблю тебя, подумала она, потому что, если ты снова займешься сейчас со мной любовью, я останусь с тобой, пока не надоем тебе, и, когда ты бросишь меня, это разобьет мое сердце сильнее, чем оно разбито сейчас.
– Ну?
Она глубоко вздохнула.
– Я… я должна кое-что сказать тебе, Фрэнк.
Напряжение в его лице ослабло. Он улыбнулся, легонько взял ее лицо в ладони и поднял к себе.
– Хорошо. Потому что я тоже должен сказать тебе кое-что.
– Фрэнк, пожалуйста, ты должен выслушать меня.
– Ты не хочешь узнать, что я должен сказать тебе, Лайза?
– Ладно. Так что? – Она вздохнула.
– Вспомни, о чем мы говорили вчера вечером? О том, чтобы поехать в Чичен-Ицу? – Он нагнулся и поцеловал ее в висок.– Так вот, у меня есть идея получше. Давай вовсе не поедем туда. Вместо этого полетим в…
– Я не хочу ехать ни в Чичен-Ицу, ни в какое-либо другое место, – резко сказала она. – Вот что я пытаюсь сказать тебе. – Она перевела дыхание. – Я хочу уехать домой. Сегодня.
– Домой? – Он сдвинул брови. – Ты имеешь в виду обратно, в Сан-Франциско?
Она кивнула.
– Но я думал, что тебе понравился этот дом.
– Понравился. Я хочу сказать, что дом… – Она взглянула в его удивленное лицо. – Это не имеет никакого отношения к дому, Фрэнк. Я просто… хочу вернуться обратно к своей жизни.
Удивление на его лице сменилось растерянностью.
– Что это должно означать?
– Это означает только то, что я сказала. – Лайза провела кончиком языка по своим пересохшим губам. – Это было… это было мило, но…
– Мило? – Его рот скривился. – Это все, что ты можешь сказать о прошедшей ночи?
Она подумала о том, что ей хотелось сказать на самом деле – что это была ночь, которую она никогда не забудет, но осознание того, как она близка к этому немыслимому признанию, дало ей ту силу, которая позволила ей довести эту горестную сцену до конца.
– Послушай, я понимаю: возможно, ты думаешь, что мы можем протянуть так еще некоторое время, но…
– Но ты в этом не заинтересована! – Эти слова были произнесены ровно и холодно. – Ну, давай выплевывай все, что ты хочешь сказать.
– Я не заинтересована иметь с тобой связь, Фрэнк. Вот что я пытаюсь сказать.
– Я понимаю. – Он сосредоточенно взглянул на нее, потом на его лице мелькнула быстрая улыбка. – А не скажешь ли ты мне почему?
– А как ты думаешь почему?
– Но я хочу выслушать твои причины.
– Я не могу объяснить и себе самой…
– Да. – Когда его руки крепко обхватили ее, она охнула. – Да, именно не можешь. Ты была потрясающа в моих объятиях прошлой ночью, и если ты думаешь, что я собираюсь…
– Если ты думаешь, что я собираюсь оставаться здесь и… и выслушивать описание моего поведения в твоей постели… – Она замолчала, лицо ее горело, дыхание было прерывистым. Он невозможен. Невозможен! Она здесь, с ним, ее сердце разрывается, а он демонстрирует ей, что под внимательным, нежным, страстным мужчиной, каким он был прошлой ночью, скрывается эгоцентричный, самонадеянный негодяй, не желающий отпустить ее до тех пор, пока, черт возьми, ему хорошо с ней и он желает ее!
То, что от нее сейчас требуется, это сохранить спокойствие. Превратить все в конфронтацию не означает облегчить ситуацию.
– Фрэнк, – сказала она осторожно, – не надо придавать этому такого значения. Просто я не хочу продолжать это соглашение…
– И когда ты пришла к такому заключению?
Сегодня утром, подумала она. Как только осознала, что оставаться хотя бы еще на один день означает только продлевать страдания.
– Я не знаю точно.
– Ты не знаешь точно. – Его тон был зловеще спокойным. – Давай, Лайза, постарайся уточнить. Это произошло вчера вечером, когда ты пришла в мои объятия в саду? Или на рассвете, когда ты разбудила меня тем, что…
