— Что за привычка башку совать куда ни попадя?! — рявкнул на бестолкового инспектора пришедший в себя меморист.
Брониславович, кряхтя поднялся.
— Это не я!.. — растерянно забормотал он.
— А если бы тебе оторвало черепушку? Вместе с фуражкой?
— Да не оторвало бы… Торсионных полей ведь не существует, — не очень уверенно возразил капитан.
— Это их в реале не существует! А тут другие законы. Даже вечные двигатели работают, как видишь…
Виктор уже понял, что зря ругал Брониславовича — альтерну тряхнуло явно не торсионными полями.
В двухэтажное сооружение, расположенное в глубине склада, спихали всех псевдоучёных-гуманитариев и разбавили их математическими фриками. Последние занимали половину первого этажа. Они умели делать трисекцию угла циркулем и линейкой, строить правильные семиугольники, находить решение для уравнений пятой степени в радикалах и находить решения других задач, нерешаемых в реале. Вторую половину знания занимали любители-лингвисты, знатоки яфетической теории, создавая гвалт на этаже своим трудовыми выкриками.
Историкам отдали весь второй этаж. Эксперты в фолк-хистори изучали и, пользуясь связями с мемористами, моделировали на альтернах-полигонах самые яркие эпизоды из «Новой хронологии», «Велесовой книги» и «Песен птицы Гамаюн». Частенько экспериментальные альтерны рвало в клочья от биений, и тогда фолк-хисторикам приходилось заказывать новые.
Профессора Воздвиженского напарники обнаружили в самом дальнем кабинете. Высокий бородатый мужчина с благородными сединами отчитывал двух псевдоисториков, стоящих с виноватым видом. Из ругани профессора Виктор узнал следующее: только что на полигоне арийское происхождение славян сдиссонировало с их тюркскими корнями, что привело к сильному биению и уничтожению альтерны. Стало понятно, что именно сотрясало воздух, рвало небо и накатывало жутью там, на складе — с биением лучше не шутить, оно и соседние альтерны может задеть!
Прогнав провинившихся фриков, профессор с яростью обернулся к вошедшим напарникам:
— Вам что нужно, молодые люди?! Если опять с парадоксами, то обращайтесь к штатному парадоксологу! Пишите заявку по форме. Я устал уже за вами всеми разгребать!
— Мы по-другому вопросу… — осторожно сообщил Виктор.
— Знаю я ваши вопросы… — проворчал Воздвиженский, немного успокоившись. — Излагайте.
Первым начал излагать Брониславович на правах старшего по возрасту, званию и должности. Чтобы не смущать капитана, Виктор вышел в коридор, предусмотрительно оставив дверь приоткрытой. Конечно, подслушивать нехорошо, но рассказ о ремортальном агрегате заинтересовал Виктора, тем более что он самолично совсем недавно сталкивался с этим.
Юрий Брониславович совершенно не умел объяснять суть дела. Он излагал свой вопрос долго, часто отвлекаясь и уходя в сторону, хотя вопрос-то был простой — есть ли в мире изготовители ремортальных агрегатов, и если есть, то где. Виктор уже хотел было сбегать к математикам стрельнуть местную безвредную сигаретку, но услышал голос профессора и вернулся обратно. Воздвиженский понизил голос, и поэтому Холодов разобрал не всё, но то, что он услышал, привело его в сильное душевное волнение и трепет.
— …ремортальный агрегат… из будущего… перенос во времени… — просачивались сквозь дверную щёлку слова профессора.
— Из будущего? — без эмоций спросил капитан.
— Точнее, из потенциариума… сжатие вероятностей… на пересечении возможных линий…
«Потенциариум»! Неожиданно нахлынули воспоминания. Второй курс, лекция по общей философии. Юный Витя едва успевает записывать за лектором. «Помимо движения и отражения материя обладает ещё одним важным свойством — потенциалом. Это — возможность, которая постепенно актуализируется, превращается в действительность. Мерой возможности является вероятность, как энергия для движения или информация для отражения. Материя движется в континууме, запоминается в мемориуме, а можествует она в потенциариуме». Всё это плохо откладывается в голове, потому что на переднем ряду сидит очень симпатичная студентка, которая через несколько лет станет Витиной женой. Студент Витя смотрит на неё, а ручка вслед за лектором сама выводит в тетради заумные определения и мысли. «Грубым аналогом потенциариума является конфигурационное пространство из аналитической механики, как и наследственная механика является приближённой моделью мемориума. Ну, а если совсем просто, то потенциариум — это хранилище всех возможностей, включая невозможные»…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Интересные дела творятся в нашем реале! Получается, технологию ремортации, оживления, точнее, восстановления мёртвых, приволокли из потенциариума?! То есть из будущего? Откуда у какой-то нелегальной фирмульки такие возможности? Насколько известно Виктору, путешествия в будущее пока недоступны широким массам и находятся под особым контролём специального филиала Мемконтроля. В своё время рассудили так, что раз вероятность и информация связаны, значит, и прошлое с будущим тоже связаны, а, следовательно, пусть контроль над прошлым и будущим осуществляет одна контора.
Юрий Брониславович вышел из кабинета Воздвиженского раздражённым в своём обыкновении. Выпустив своего нового знакомого, Виктор отправился к профессору, чтобы попросить похлопотать за Алевтину Сергеевну. А заодно и узнать, для чего она собралась вернуть Виктора в университет. Откуда взялся ремортационный агрегат, Холодов уже знал.
7
Виктор не знал, что в городе есть подразделение Мемконтроля, занимающееся потенциариумом. Подразделение не то, чтобы засекреченное, но не афишируемое. Оно и понятно: потенциариум — это не мемориум, где хранится многократно исправленное и исковерканное прошлое. Будущее — материя тонкая, и к ней нужен особый подход. Холодов слышал, что сотрудники «Потконтроля» (а как иначе назвать организацию, контролирующую потенциариум?) понемногу исследуют будущее и привлекают университетских мемористов (потому что науки потенциаристики пока ещё не существует) и математиков — специалистов в теории потенциала — в качестве теоретиков. Иногда исследователи путешествуют в будущее, но крайне редко и осторожно. И слава богу! Главное, что потенциариум пока закрыт для туристов и коммерсантов. Наших только пусти! Космодромы в торговые центры переделают, звездолёты будут летать с рекламой на борту, а на Марсе появятся боулинг и массажный салон. Такое уж у нас человечество — как ребёнок, находит новую игрушку и начинает забавляться.
Другое дело — мемориум, изъезженный вдоль и поперёк, превращённый из объекта познания в средство развлечения и увеселения. Ещё в бытность студентом Виктор почувствовал раздражение от примитивных потребностей мемтуристов-обывателей: свадьбы в мемориуме с историческими личностями в качестве свидетелей, прогулки на яхте по Панталассе или морю Тетис, бесполезные, но приятные водорослевые спа-процедуры на берегах суровой Ангариды… Политики не отставали: бывало какой-нибудь депутат, желая победить конкурента на выборах, создавал компрометирующую альтерну, в которой его соперник выступал в роли убийцы, насильника или противника обязательной вакцинации, снимал скандальный фильм и выкладывал его в Сеть.
Опытного мемориста нельзя удивить регулярно возникающими троллями и эльфами в раннем европейском Средневековье, и редкими отечественными домовыми и лешими у нас в ту же эпоху. Иногда под давлением настоящего в прошлом возникает магия, волшебство и работали заклинания. Мемконтроль, активный где не надо, не обращал внимания на такие «мелочи», потому как магия в Исторической доктрине не была отмечена как нежелательный элемент. Может и правы мемплюралисты, которые призывают к множественности основных линий. Для каждой более-менее крупной социальной группы должна быть своя основная линия: одна — для религиозных фанатиков, другая — для либерально-демократически настроенных граждан, третья — для патриотов-имперцев, четвёртая — для любителей мистики и фэнтези. Пусть эти группы не мешают друг другу, и каждая на своей исторической линии творит что угодно.
