Люди смотрят на нас, пока мы идем обратно в сад, но нам плевать. На наших лицах большие ухмылки, а румянец, появившийся на щеках, превращает хмурые взгляды в разочарованные.
— Не знаю как ты, но я очень голодна, — бодро говорит Лиззи.
Мы добираемся до фуршетных столов и начинаем накладывать еду на наши тарелки, словно не ели всю неделю. Мы идем вдоль столов, наши взгляды устремлены на еду, и Лиззи в кого-то врезается.
— Ой, прос…
Тяжело различать мужчин на вечеринке, когда каждый из них одет практически одинаково. И что же вы думаете? Это Броуди и его одетая в синее платье любовница.
Я кладу еще пару крекеров с рыбным паштетом на свою тарелку и наблюдаю, как эти двое смотрят друг на друга, словно готовы устроить перестрелку.
— Лиззи, — его голос, как лед.
— Броуди, — ее, как огонь. И я ставлю на огонь.
— Джакс? — хотя мы встречались лишь раз в той закусочной, он, конечно, не забыл мое имя. Я киваю, но держу руки на тарелке.
Его подруга подходит ко мне, демонстративно выпивает свой напиток и улыбается так, словно ничего не может с собой поделать, и вероятно, это действительно так.
— Джулия.
Имена слетают с их уст, и это больше похоже на перекличку, чем на приветствие. Я беру миниатюрную версию вишневого пирога и откусываю. Это будет весело.
Мы с Броуди обмениваемся взглядами, как будто играем в игру, где кто первый заговорит, тот и проиграет. Пока мы оценивающе улыбаемся друг другу, девочки в это время безуспешно пытаются скрыть разъяренные выражения своих лиц.
— Вы только что вышли оттуда? — спрашивает Броуди, указывая на кладовку.
— Из кладовки, да, — говорю я, — мы… искали бумажные тарелки.
Я широко улыбаюсь.
— Вы нашли их? — спросил он с сарказмом, но вышло не очень.
— Я сказал бы, что мы нашли правильное место, — я сдержался, чтобы не подмигнуть. Он уже итак выглядит слишком побежденным.
Броуди мрачно смотрит на бокал со своими напитком, и когда поднимает голову, на его лице такое выражение, которое, кажется, присуще только строгим папочкам и старым докторам.
— Это весьма… ты с ума сошла, Лиззи.
— Ну, — говорит она, ее выражение лица столь же непоколебимо, как и тон, — я предпочитаю действовать в открытую. В отличие от некоторых людей, с которыми знакома.
— Это несправедливо, Лиззи.
Лиззи сжимает кулаки, после чего говорит:
— Чертовски верно, это несправедливо.
Броуди смотрит на девушку в синем платье, но она молчит.
— Ты никогда не могла контролировать свои эмоции, — продолжает Броуди.
Глаза Лиззи становятся такими же огромными и круглыми, как у персонажей из японского мультфильма. Она смотрит на меня. Я смеюсь.
— Ничего себе, — говорю я.
— Прости, что? — Броуди обращается ко мне, как будто бросает вызов.
— Я сказал «ничего себе». В том смысле «ничего себе», что неужели существуют такие тупые придурки, как ты?
Броуди поджимает губы.
— Я тупой?
— Да, тупой, — спокойно отвечаю я, но лишь с едва заметной злобной улыбкой, чтобы дать ему почувствовать, что я говорю. — Я знаю Лиззи всего неделю. Но она заставила меня смеяться. Она заставила меня задуматься. Удивила меня, научила нескольким вещам. И она, безусловно, знает, как трахаться. Она здесь самая сексуальная девушка, включая и маленькую Мисс Синее Платье — без обид — и становится еще более сексуальной каждый раз, когда я вижу ее.
Броуди переминается с ноги на ногу, поднимает подбородок и смотрит на меня с презрением.
— И вот ты здесь, — продолжаю я, — со своей скучной стрижкой и обманчивым превосходством. Ведешь себя так, словно Лиззи не самое лучшее, что когда-либо происходило с тобой в твоей, кажется, довольно скучной, предсказуемой и во всех смыслах жалкой жизни.
— Тебе лучше уйти, — говорит Броуди, скрипя зубами, — или я сделаю что-нибудь, о чем пожалею.
Я тихо смеюсь.
— Ты не ударишь меня. Ты достаточно умен, чтобы понимать, что не выиграешь в этой драке. Едва ли.
— Не будь так уверен, — говорит он, но в его голосе теперь меньше решительности — мы оба знаем, кто здесь главный.
— Ты облажался. Вот и все. Ты позволил ей уйти. Ты не сделал ничего, чтобы удержать ее. И это нормально. Все совершают ошибки. Мне следует пожалеть тебя. Но я слушаю тебя прямо сейчас и понимаю, что ты даже не осознаешь, как облажался. И не думаю, что когда-либо осознаешь это. И знаешь, что? Мне не жаль тебя.
Затем я перевожу взгляд на его спутницу. Она делает шаг назад и смотрит теперь на Броуди так, словно только что откусила яблоко и нашла в нем червяка. А я продолжаю:
— Мне жаль эту девушку в синем платье. Жаль всех женщин, которых ты собираешься утомлять подробностями о своей работе на бессчетном множестве первых и последних свиданий, ожидающих тебя в будущем. Мне жаль женщин, которых ты снова и снова будешь разочаровывать в постели. Жаль женщин, которые свяжутся с тобой, ожидая мужчину, а в итоге получая мальчишку. Потому что, если ты не смог добиться успеха в сексе с Лиззи, которая была готова мириться со всеми твоими заскоками, то не будешь в состоянии сделать это вообще с кем-либо.
— Кем, черт возьми, ты себя возомнил? — кричит Броуди, выйдя из себя.
Я обнимаю Лиззи за талию и притягиваю ближе. Перевожу взгляд с перекошенного от ярости лица Броуди к ангельской улыбке Лиззи.
— Я тот парень, который даст ей все, что она заслуживает.
Она кладет руку мне на талию, и мы вместе уходим, оставляя их позади.
Мы идем приблизительно в течение пяти минут, прежде чем Лиззи начинает смеяться. Я с улыбкой наблюдаю за ней. Она смотрит на меня своими карими глазами, и они искрятся, словно пузырьки в бокале шампанского.
— Как так легко все получается у тебя? — спрашивает она, как будто этот вопрос кипел в ней в течение нескольких дней. — И когда ты стал таким галантным?
Я качаю головой.
— Когда ты стала такой сексуальной?
Она отмахивается от моего ответа.
— Нет. Серьезно. Как ты сделал это?
Я смотрю на верхушки деревьев, затем вновь на нее и пожимаю плечами.
— Жизнь легка, когда ты действительно знаешь, чего хочешь.
Она размышляет какое-то время, а затем поворачивается ко мне.
— Ну, я собираюсь сделать свою жизнь легкой. Прямо сейчас я хочу принять долгий душ и лечь спать.
Она достает телефон из сумочки.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, кивая на телефон в ее руках.
— Вызываю такси. Эта свадьба закончилась для меня.
Мысль о ее отъезде чувствуется, как удар в живот. Я кладу руку на ее телефон и отодвигаю его.
— Поехали ко мне.
Лиззи смотрит на меня грустным извиняющимся взглядом.
