он наносил когда-то. И он дрогнул. Он дернулся. Руль ушел вправо, бросая электромобиль в сторону обочины. Бордюр. Кувырок. Скрежет метала. И боль. БОЛЬ, Она была повсюду. Она была везде. В каждой клеточке Жана Клода.
Мужчина кричал не своим голосом, пока машина не замерла, и он не ударился головой о крышу перевернутого автомобиля. Он отключился. На сколько сложно сказать. Да он и не знал. Это все не важно. Главное, что он жив. Он очнулся.
Сквозь боль в сломанных ребрах, он вылез через разбитые окна, больно порезав живот и сами ребра. Кровь сочилась через эти раны, еще больше пачкая его светлый деловой костюм. Жан выбрался наружу. Опираясь об автомобиль, он принял вертикальное положение. Ему нужна была помощь. Ему срочно нужно было в госпиталь.
Здесь на выезде из Санрайз-Сити, да еще и в ночное время, машины были редкостью. Да и кто в здравом уме будет здесь ездить. Шале это знал, как никто другой. Ведь именно этот фактор и служил его изначальному выбору выезда из мегаполиса. Туда, где трупы никто, никогда не должен найти. Его картины. Его шедевры.
Но впереди показались фары. Кто-то ехал сюда. Это была большая удача. Знак судьбы. Возможность выжить. И Жан побежал на встречу своей судьбе. Перебарывая боль и размахивая руками. Он что-то кричал, и махал окровавленными руками над своей головой.
А в едущей на встречу Жан Клоду тачке, сидел парень лет двадцати. Спортивный. Успешный. Богатый. Сын экономического директора промышленного района корпорации Сагасаки. Он гнал свой роскошный, дорогущий автомобиль по дороге, спеша успеть как можно скорее в ночной Санрйз-Сити. На заднем сидении две снятые им телки, ласкали друг друга. Куртки и майки уже были сняты. И вот прямо сейчас, они лаская друг друга снимали лифчики, обнажая большие, упругие сиськи. Эти соски были элитными давалками. Их нельзя было снять на разовый перепихон. Только регулярные встречи — как они писали в своих анкетах на сайтах знакомств.
И молодой мажор, которого звали Камуро Нагивара, был занят тем, что следил за их ласками. А потому, чему удивляться, что он так и не заметил, размахивающего руками Шале. Электромобиль стоимостью под двести штук кредитов, сбил начальника кибербезопасности мэрии по Промышленному району.
Спорткар закрутило. Телки завизжали от испуга, вцепившись в дорогие сидения из алькантары. А сам Камуро, вцепился в руль, стремясь выровнять летящий в кювет автомобиль.
Жан Клод все еще был жив. Он лежал на спине, глядя на черное пятно неба без звезд. Кровь толчками покидала его тело, выливаясь через рот. Каждая косточка отдавала болью. А в ушах. В ушах шале стояли голоса всех его жертв. Они смеялись. Они радовались его боли. Они ею упивались, окончательно сводя маньяка с ума. А еще. Еще фантомные разрезы продолжали терзать его тело. Словно все жертвы разом, решили отомстить.
Так и умер этот демон. С ужасом вглядываясь в темноту зеленоватых туч, что всегда разделяли верхний и нижний город Санрайз-Сити. Перед самой смертью, перед глазами Жана звезды зажглись, сложившись в созвездие смерти, как он подумал. А по сути, в тот же самый череп, что был на монете.
Мегаполис был удовлетворен. Это была достойная кончина, одной из его игрушек.
Глава 7
Исповедь Демону Санрайз-Сити
БЕЗ ВЫЧИТКИ
Кейн сидел за столиком в дешевой забегаловке, жуя свой любимый двойной чизбургер. Здесь воняло. Воняло тухлыми яйцами, которые кто-то оставил в заначке. Классический способ расплаты с недобросовестным работодателем. Но Майк был привычен к вони. Она сопровождает трупы. А запах тухлых яиц? Это не самое ужасное, что слышали его ноздри.
Он в очередной раз впивался зубами в бургер, когда перед его глазами появилась голограмма Харли, которая тут же устроилась напротив, закинув ноги на стол.
— Слышь, Майки, тебе самому не противно жрать в этом клоповнике? — Спросила девушка, сложив руки под своей грудью.
— Иди на хер, Харли. Если есть что сказать, я слушаю. Нет — на хер. — Жуя кусок, произнес детектив.
— Прям как целочка. — Фыркнула девушка, но видя безразличие Кейна, тяжело вздохнула. — Ты бываешь слишком скучным.
— Говори. — Коротко бросил детектив, запивая очередной кусок чизбургера колой, в которую ранее долил самогона из своей фляги.
— По твоему вопросу, очень мало инфы. Считай что и нет толком. Кто-то очень качественно подчищал хвосты. — Сообщила Соплит, наблюдая за тем как Кейн продолжает невозмутимо поглощать свое топливо.
— Если ты скажешь, что это все, я тебя при встречи пристрелю. — Бросил ей Майк.
— Ты в своем репертуаре. — Ничуть не испугалась угрозы девушка, но ноги со стола убрала и подавшись вперед, оперлась локтем на стол, подперев рукой голову. — Ты такой милашка. Тебе говорили. — Решила поиграть на нервах нетранерша, но наткнувшись на взгляд детектива, резко передумала. — Поняла-поняла. Это была не угроза, а предупреждение. Кхм. Так о чем я? Точно! Твой чертов вопрос. Я уже желала тебе скопытится? Да. Ну, да ладно, желаю снова. Мне удалось узнать только несколько имен, которые еще не числятся в списке тех кто не был развеян над городом.
— Не так дерьмово, как ты рисовала. — Произнес Кейн, доедая последний кусочек бургера.
— Вот только по этим именам нет адресов. — Развела руками Соплит.
— Тупик? — Криво усмехнулся Майк, вздернув левую бровь. — Только не говори, что такая как ты, не даст мне ничего стоящего. Я же не поверю и пойду уточнять. А как я это делаю, ты знаешь.
— Да хватит мне уже угрожать! — Возмутилась нетранерша, отодвигаясь от стола. — Майки, ты стаешь, совсем не выносим. Может, пойди, сунь свою дудку кому-то в рот, пусть отыграют тебе на ней хард-рок.
— Харли. — Он выразительно посмотрел на девушку. — Я ведь могу это воспринять как приглашение.
— Пффф. — Фыркнула Соплит, отворачиваясь и пряча взгляд. — Майки. Ты конечно прав. Есть одна зацепка… но черт! Ты же туда пойдешь! Ты же…
— Харли. — Продолжил дожимать нетранершу детектив.
— Тони Максвелл. — Коротко бросила она.
Собственно большей информации Кейну было и не нужно. Он знал о ком идет речь. И что самое приятное, он ведь действительно пойдет и спросит.
— Спасибо, мелкая. Пока свободна. — С предвкушающей ухмылкой, произнес Майк, полностью потеряв интерес к Харли.
Обдав детектива злобным взглядом, голограмма растаяла в воздухе, распавшись на кубики пикселей.
