находил это таким привлекательным. Он поцеловал кончик ее вздернутого носа и тихо рассмеялся, когда их взгляды пересеклись.
— Стоишь всех похвал, которые может предложить эта Вселенная. И если этого будет недостаточно, тогда я снова пойду на войну и завоюю тебе новую Галактику.
— Только для меня? — Она захлопала ресницами.
— Только для тебя. Ты знаешь, я бы отдал тебе всю Вселенную. Все звезды и луны. Каждую существующую драгоценность. Я бы отдал все это, только чтобы сделать тебя счастливой.
Она захихикала.
— О, оранжевые репы, я просто хочу тебя и это кольцо. О, и, может быть, несколько сережек. Я знаю, как тебе нравится, когда я украшаю свои ушки и кое-что ниже. — Она подмигнула, и на этот раз их сопровождающий споткнулся.
Чем больше они подшучивали, входя в свою роль одурманенного богатого инопланетянина и его обожающей женщины, тем больше веселился Макл. У него никогда не было возможности работать с партнером, он и представить себе не мог, какое удовольствие мог бы получить, играя роль, особенно роль любовника. Что должно было его напугать, так это тот факт, что это не требовало особых действий с его стороны. Все, что он делал и говорил, шло естественно и от чистого сердца. Конечно, это было изложено в более цветистых выражениях, чем он использовал бы на самом деле, но, если не считать грандиозных заявлений и нелепых прозвищ, того, как они прикасались и целовались, входя в роль, во все это было слишком легко поверить.
Тем не менее, как бы сильно он ни сосредотачивался на ней, он также обращал внимание на то, что происходило вокруг них. Он должен был быть внимателен. Они играли в смертельно опасную азартную игру. Один неверный шаг может оказаться их последним. Одно неверное движение, и Оливия может пострадать или погибнуть. Макл не позволил бы этому случиться. Он не мог бы сказать, почему мысль о том, что ей причинят вред, наполнила его холодной яростью, но, тем не менее, он принял это.
Они с легкостью прошли контрольные пункты — неисправность в одном из них возникла из-за того, что часть ее юбки засосало в сканер, заклинив его и обнажив ее ноги — что привело к тому, что у него случился припадок, в результате чего их быстро, возможно, слишком быстро, пропустили через следующие два контрольно-пропускных пункта — и они вошли в ювелирный магазин.
И вот наступил второй акт.
***
Оливия не могла припомнить, чтобы когда-либо ограбление доставляло ей большее удовольствие. Конечно, в прошлом они с Ифруумом отыграли десятки представлений. Крупные кражи, мелкие. Некоторые из них требовали актерской игры, другие — просто ловких пальцев. Но что ей больше всего запомнилось из них всех, так это нервозность, страх быть пойманной и постоянная концентрация на том, чтобы не забыть свою роль.
Ничто из этого не оказалось проблемой для Макла. По какой-то причине присутствие рядом с ней большого наемника, как бы глупо это ни звучало, играющего роль одурманенного — и правдоподобного — любовника, придало ей уверенности, которую она не совсем понимала.
Почему с ним она чувствовала себя в такой безопасности? Такой защищенной? Почему она знала, что при первом намеке на опасность он начнет действовать и спасет их обоих? Неужели она уже доверяла ему настолько сильно? Однако, хотите верьте, хотите нет, но он заставлял все течь как легкий ветерок. Он ориентировался в поворотах, встречавшихся на их пути, с природным инстинктом. Фиолетовый убийца со смертоносным телом был прирожденным актером. Черт, он даже заставил ее поверить, что он безумно в нее влюблен. Хорошо, что она знала, что они играют в игру, иначе она могла бы влюбиться в его фальшивые горящие взгляды, его любящие прикосновения и пылкие объятия.
Оглядываясь назад, она была рада, что он ослабил ее прежнее сексуальное напряжение, иначе в том состоянии, которое он создавал своими невинными ласками, она могла бы кончить в неподходящий момент, например, когда он упал на колени в магазине, схватил ее за правую руку и пристально посмотрел ей в глаза.
Они добрались до финальной стадии. Внутреннее святилище ювелира, уродливого тучного существа, которое вразвалку вышло вперед, тяжело дыша, чтобы передать Маклу большую шкатулку для осмотра. Он вытащил сверкающее чудовище, и она имела в виду действительно уродливое. Золотая полоска исчезла в тени драгоценного камня, который подмигнул ей. Святое дерьмо. Эта штука, должно быть, весила добрых несколько фунтов.
Макл сжал ее руку и поднял над ней чудовищный драгоценный камень.
— Моя дорогая. Богиня моего сердца. Та, кого я ценю превыше всех остальных. Я понимаю, что это кольцо никогда не сможет превзойти твою красоту или богатство того, что я чувствую к тебе, но примешь ли ты его и пусть оно станет знаком, который ты покажешь Вселенной, как символ нашей бесконечной любви?
— О, мой баклажанчик, конечно, я приму. — Она надела кольцо, пальцы Макла ловко скользнули по ее костяшке, вес камня потянул ее руку вниз. Камень был чертовски огромен и казался великаном на ее пальцах. — Я буду вечно лелеять это кольцо и тебя.
Макл просиял.
— Превосходно. Ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете. Я не могу дождаться, когда другие мои жены познакомятся с тобой. Я уверен, что ты им понравишься.
А теперь наступила самая забавная часть. Оливия отстранилась, выдергивая свою руку из его хватки, черты ее лица исказились в негодующем выражении.
— Другие жены? Прошу прощения? Не мог бы ты объяснить, что ты под этим подразумеваешь?
— Я бы сказал, что это было довольно очевидно. Я сказал, что не могу дождаться, когда ты познакомишься с другими моими женами. Другие сияющие звезды в моей Вселенной.
— У тебя… есть… гарем?
— Конечно. Такой мужчина, как я, не может ограничивать себя только одной женщиной, не тогда, когда я могу дарить так много любви. Но не волнуйся, в моем расписании для тебя достаточно места. А когда меня не будет рядом, забота о моем растущем выводке будет занимать тебя и заставлять думать обо мне.
Они оба выпрямились, стоя друг другу лицом, ее безымянный палец ткнулся ему в грудь.
— Я так не думаю. Либо ты разводишься с этими женщинами, либо я ухожу.
— Развестись с моими одиннадцатью женами и оставить моих тридцать шесть детей без отца? — его глаза расширились.
Она прикусила язык и вскинула голову.
— Если ты любишь меня, ты сделаешь это.
Он схватил ее за плечи.
— Проси меня о чем угодно, только не об этом.
Она ударила его в грудь,
