И я, естественно, в центре внимания.
Идти очень тяжело — ноги постоянно путаются в длинной стелющейся траве, а мои похитители нещадно подталкивают меня.
Спустившись в узкий темный и зловонный овраг, мы попадаем в большую сырую пещеру.
Жители поселения выстраиваются вдоль стен и замолкают.
Я же пытаюсь сориентироваться в сумраке, который разбавляется только багровым костром в середине.
— Что это вы приволокли мне? — раздается высокий визгливый голос и к костру выходит вождь этого племени.
Ну, если судить по украшениям из костей и какого-то другого мусора, который он нацепил на себя.
Выглядит не впечатляюще. Примерно также как и визгливый голос.
Невысокий, кожа еще более болотно-зеленого цвета чем у других. На голове какая-то композиция из палок — видимо, местный аналог короны…
Стараюсь держаться прямо, гордо и не показывать свой страх, но… страшно при этом до ужаса.
— Вождь, это наш подарок тебе — ценный трофей!
Вождь таращит на меня свои мутные глазищи и делает еще несколько шагов вперед.
Он абсолютно гол, только на поясе висит что-то вроде юбки из продолговатых костей и трав.
— Самочка, — усмехается он.
— Не просто самочка, вождь, а протари!
— Да ну? — огромные глаза на выкате чуть не вылезают из орбит совсем, и в этот момент вождь больше похож на здоровенную лягушку, чем на вождя.
Подходит ко мне ближе.
Опасно близко и втягивает воздух.
Я же стараюсь задержать дыхание и отвернуться.
Медленно выпускает мой аромат и тянет с гадливой ухмылочкой:
— Точно-точно… а я тебе, самочка, не нравлюсь?
Стараюсь не вдыхать болотную вонь существа, но говорить спокойно, сдерживая эмоции.
Хотя, о каком тут сдерживании можно говорить, когда сердце вот-вот выскочит из груди.
— Вы ошиблись. Я не протари. Я обычная землянка…
— Врет она все! Она пыталась разбудить воинов из космических яиц!
Было бы неплохо, окажись здесь хотя бы один, с сожалением думаю я.
— У нас произошла авария. Мы потерпели крушение и нам нужна помощь…
— Вот как, — усмехается вождь. — Но больше тебе не нужна помощь, самочка.
Я отшатываюсь словно от удара.
— Хотя-я-я, — тянет самодовольно, — разве что вот с этим.
И мерзкий вождь отодвигается свою юбочку в сторону обнажаясь полностью.
Толпа ликует.
Мне же становится дурно.
— Будешь моей любимой женой, — цедит он с алчным блеском в глазах, — по крайней мере, до тех пор, пока мне не надоест… или пока будешь способна, — и покачивает огромным уродливым агрегатом между ног…
Глава 45
Судорога отвращения прокатывается по телу.
Ужас сковывает движения.
Вижу себя словно со стороны — где-то среди лесов, на неизвестной планете, в одиночестве…
Среди толпы злобных уродливых коротышек, один из которых — самый мерзкий вознамерился сделать меня своей наложницей.
Поднимаю лицо кверху и смотрю в просвет чужих листьев, на чужое небо.
Мысленно обращаюсь к Алькиору, Вайлену и Дайонасу…
Прощаюсь с ними.
Навсегда.
Потому что я предпочту умереть, но не сдамся этой твари.
Медленно качаю головой:
— Нет.
— Нет? — взвизгивает вождь.
Смотрит на меня недоверчиво, с интересом.
— Маленькая протари, ты посмотри вокруг.
Продолжаю смотреть ему прямо в глаза.
— Нет-нет, ты посмотри.
Обвожу сырую грязную яму взглядом, не задерживаясь ни на ком и не разглядывая деталей — все здесь для меня омерзительно.
— Что ты видишь, протарийка?
Пожимаю плечами — мне не понятно, к чему эти вопросы.
— Ты серди моего племени, ясно⁈ — визжит неуравновешенный карлик. — Ты не можешь сказать «нет»! Ты — моя!
Опять отрицательно качаю головой и этим просто привожу его в исступление.
Крайне неуравновешенное существо.
— Я прикажу привязать тебя к рогатине, — брызжет он слюной.
— Мне все равно, — спокойно отвечаю я, хотя сама не понимаю, на чем основывается моя уверенность.
Вождь пучит глаза, полупрозрачные веки, как у ящерицы быстро скользят по ним.
— Как это «все равно»?
— Твоей я не буду. Даже если придется…
Мой красноречивый взгляд, говорит лучше слов.
Зеленоватая кожа вождя сереет — от гнева или злости… или удивления.
Но я знаю, что не блефую.
Я решилась.
Мое сердце — занято, а спасения ждать не приходится… так чего тянуть?
В душе разливается какой-то холод, словно зимний мороз окутывает изнутри.
Из толпы выбирается один из гуманоидов и склонившись в три погибели идет к вождю, а потом шепчет ему что-то на ухо, поглядывая на меня.
— Ах, ну конечно, — губы вождя растягиваются в ухмылке. — Послушай меня, протарийка…
— Я не протарийка, — устало поправляю его.
— Предлагаю тебе сделку.
Какую еще сделку? Не собираюсь я заключать с ним никаких сделок, особенно, учитывая, чего он хочет…
— Я получаю желаемое — тебя. Без всяких условий с твоей стороны. Добровольно, с лаской и, — мерзко хихикает, — усердием.
Мое лицо превращается в каменную маску.
Даже просто слушать его противно.
— Слышишь, протарийка?
Не реагирую на него, просто смотрю куда-то сквозь и вспоминаю дыхание Алькиора и мягкость ладоней Вайлена, таинственный блеск глаз Дайонаса…
— Или чтобы ты обратила на меня внимание мне нужно уничтожить твои яйца, а?
Вздрагиваю.
О чем это он? Хотя и так понятно — об оставшихся на поляне капсулах.
В которых находятся в стазисе протари — беспомощные и уязвимые.
— О да-а, ты поняла, — хихикает вождь.
Сглатываю слюну.
— Ты не сможешь их уничтожить. Тебе не по силам…
Не по силам же? Технологии протари куда более развитые, чем у этих дикарей из землянок…
— Ты права, протарийка, права, — усмехается вождь, и что-то мне подсказывает, что все так просто не закончится. — Но я могу их скинуть в Яму!
На его тупом уродливом лице такое довольство смешанное с благоговением, что я невольно удивляюсь.
— Ах, да. Ты же не знаешь, что такое Яма. Когда-то древние боги решили дать народу тхали мудрость и знания и отправили нам Небесную Наковальню. Она взорвала небо… прямо, как твой корабль недавно. И был великий пожар… прямо, как сегодня…Но предки были слишком заносчивы и горды, и боги разгневались на них и лишили их разума. А Небесная Наковальня так и осталась лежать там, куда и бухнулась с неба — в глубокой огромной яме!
Вождь внимательно смотрит, какое впечатление на меня произвел его рассказ.
Рассказчик он так себе, да и я не в той ситуации, чтобы наслаждаться мифами…
— Это о-очень большая Яма, — и толпа благоговейно вскидывает руки вверх со вздохом. — Глубо-окая. Там, возле Небесной Наковальни твои яйца будут в полной сохранности, протарийка, — ухмыляется он. — Выбор за тобой.
На коже выступает липкий холодный пот.
В висках стучит пульс, а пальцы немеют от ужаса.
— Что ты выберешь? — скалится вождь. — Спасти их или… умереть?
— Как я могу тебе верить? Если ты получишь, что хочешь, а потом все равно скинешь капсулы в свою яму.
— Вождь тхали может поклясться на крови. Вождю нельзя лгать, а не то боги вновь накажут тхали. Таков древний закон.
Он протягивает руку, и в нее тут же услужливо вкладывают кривой нож.
— Ты мне, протарийка, я — тебе…
Затравлено оглядываюсь.
Ни одного сочувствующего взгляда. Только любопытство и жажда развлечения.
— Поклянись, — тихо говорю я.
Вождь проводит ножом по груди наискось.
На теле выступает черная кровь.
— Клянусь. Клятва вождя тхали — нерушима.
Черная тоска сковывает мое сердце, и я просто киваю головой…
Соглашаясь… соглашаясь на все…
Вождь хихикает.
— Сейчас ты покроешь эту рану поцелуями, протарийка. Такого подарка у меня никогда не было. Сорвите с нее одежду! Она — моя!
И мерзкие лапы тянутся ко мне со всех сторон…
