- Габи, всё это пустое, - сказал он нежно. – Очередная вариация спора отцов и детей,
здесь нет победителей.
«Про себя Борис всё-таки чувствует, что в этом споре выиграл он. А внезапно
нахлынувшую нежность к замолчавшей брюнетке он трактует как отечески
покровительственное отношение сильного к более слабому».
Оказалось, правда, что Габи так и продолжала думать о своём. Проигнорировав последние
слова Бориса, она медленно и тихо выговорила:
- А представьте, как тяжело людям творческим, которые неожиданно осознают, что
плоды их деятельности, возможно, никогда не дойдут до сердец людей, либо просто заставят
их работать вхолостую. И что сами они как будто работают вхолостую, преследуя при этом
какие-то совершенно призрачные цели. А, возможно, и вовсе страдают самообманом… Что
остаётся им? Разочароваться и перестать творить?
«Борис не хочет так быстро расставаться с ощущением превосходства»
-
Габи, всегда остаётся возможность просто задавать вопросы, вот как вы сейчас. Люди
искусства часто именно так и поступают. И, возможно, однажды в сумме это и даст какой-то
результат… Знаете ведь, говорят, что в правильно сформулированном вопросе заранее
содержится ответ. Так что продолжайте задавать вопросы. В этом тоже есть своя прелесть…
А потом в вашей жизни обязательно появится замечательный человек, который…
- Знаю-знаю, - слегка раздражённо оборвала его девушка, но по случайности и её в этот
момент прервал вновь зазвонивший телефон.
-
Я отвечу, да? – предложила Габи, вставая со стула.
-
Будьте добры.
-
Я вас слушаю… Алло… Алло!.. Перезвоните ещё раз – вас не слышно, - она быстро
уложила трубку на рычаг.
-
Снова тишина? – улыбнулся Борис.
-
Ага. Может, всё-таки родственники?
- Я уже проверил сотовый – он включён. Наверное, то местные извращенцы. Они точно
скрасят мой и без того испорченный отпуск. Честно говоря, если бы не вы, Габи, я бы уже
точно умер от скуки.
Брюнетка наконец улыбнулась в ответ.
- Я совсем тут у вас засиделась. Сами слышали – мне, как у Чехова, только дай шанс
пофилософствовать, а тем временем солнце заходит. Вы уж простите меня за болтовню…
-
Габи! – мужчина даже рукой ударил по кровати. – Прекратите немедленно! С вами
очень интересно разговаривать, это просто я старый зануда. Честно вам говорю, я буду очень
рад, если вы меня ещё раз навестите, не смею, правда, надеяться. И за виски, за фрукты вам
огромное спасибо!
-
Ну тогда я пойду уже. Поправляйтесь. Спасибо за компанию.
На прощание она весело разулыбалась. Направилась к выходу, но на полпути отчего-то
вдруг замерла и медленно развернулась в сторону Бориса. Сперва посмотрела на телефон,
затем перевела взгляд на молчаливо ожидавшего мужчину.
- Знаете, когда я к вам шла, - тихо и задумчиво начала Габи, – мне в голову пришла
странная идея. Заранее прошу прощения, если огорчительная для вас. Я тогда подумала – ну
76
в связи с этим случаем на озере – а что, если вы сегодня уже умерли? И попали, скажем, в
чистилище? Хотя я не очень верю в эту систему… Ну, скажем, попали в зал ожидания некий,
а через некоторое время случится суд, где будет решена дальнейшая судьба вашей души –
спасется она или будет за прижизненные ваши прегрешения уничтожена. Вы бы сейчас
молились тогда, а?..
-
Боже… Габи, это так неожиданно.
- Да. Не стоило, конечно. Лучше, знаете, как?.. Даже не зал ожидания и не суд, а просто
неопределённое пространство. Вообще никому не известный слой какой-то, где вовсе не
действуют все известные нам законы, в том числе конфессиональные. И где душа – такая
какая она есть на самом деле. То есть вне всех наших предположений и представлений о ней,
голая как король. И всего-всего вас настоящего видно, без всех прижизненных наложений –
как бы вы тогда себя вели? Вы бы удивились?
-
Мне кажется…
- Ладно, всё – я пойду.
И так, не попрощавшись и не объяснившись, миниатюрная брюнетка покинула коттедж
своего нового знакомого, оставив его наедине с аккуратно перебинтованной ногой. «Бориса
озадачили последние слова девушки. Но с её уходом он сразу понимает, что будет по ней
скучать. И что сам же лишил себя возможности снова с ней встретиться. Габи ему нравится.
Но он предполагает, что она сильно обиделась, раз стала вдруг такой колкой и жёсткой»
В третий раз зазвонил телефон. Девушка была уже далеко. Борис не двинулся с места. Но
телефон всё звонил и звонил, натужно тренькал и тренькал. Мужчина наконец не выдержал.
Слез с кровати и на одной ноге быстро пропрыгал к столику с аппаратом. Снял трубку.
-
Алло, я вас слушаю.
Там, действительно, молчали.
-
Говорите, - сердито приказал Борис.
И услышал.
На другом конце линии кто-то негромко, но с легко различимой угрозой – зарычал.
Потом короткие гудки.
«Местная ребятня хулиганит или же помехи на линии – так решает для себя Борис».
Телефон больше не звонил.
В тот момент, когда Габи, мучимая нервическими спазмами в области солнечного
сплетения, стучалась к Борису, на другом конце карельского леса юный участковый Яков и
агент Интерпола Орвокки сговорились, не теряя зря времени, снова вернуться в Пиенисуо,
чтобы допросить особо подозрительную в свете бобровых событий Татьяну Ивановну
Морозову – ещё одну жительницу вымирающей деревни, обитавшую в своей избе на берегу
озера Салмилампи, где компанию ей на участке составляли только древняя овчарка, милая
кошечка, сбежавшая от своей предыдущей хозяйки алкоголички Рощиной, да корова. Как раз
из-за рогатой, не заболевшей пока ящуром, их хозяйка и вызывала вопросы – кто знал, не
приносила ли она жертв языческим богам ради здоровья своей питомицы?
Молодые люди шли по улицам, пыльным от иссохшей глины, – меж тихих заброшенных
участков – ощущение, что вокруг деревня-призрак, давило, но вовсю стрекотали на солнце
кузнечики, тем успокаивая, а вскоре к этим звукам прибавился и звонкий собачий лай –
должно быть, старалась овчарка Морозовой. Чем ближе пара подбиралась к нужному дому,
тем громче и отчётливо взволнованней делался собачий брех – по-видимому, пёс давно уже
зачуял приближение незнакомых людей. Но когда участковый и его знакомая ступили за
границу участка коровницы, выяснилось, что старой овчарке вовсе нет до них дела –
посаженная на цепь возле своей будки, она лаяла на что-то в глубине участка, а непрошеным
гостям, коротко обернувшись, послала лишь два громких проклятья – лучше не лезьте и без
вас работы хватает.
- Что-то случилось, - шепнула Орвокки, то ли спрашивая, то ли утверждая.
77
Яков же молча двинулся по садовой дорожке, ведущей в обход избы, чтобы разобраться на
месте.
-
Куды прёте? – послышался злой голос из дома.
Морозова, старуха под два метра ростом, ничуть не сгорбившаяся и не усохшая с
возрастом, стояла на верхней ступени крыльца. Из-за высокого основания дома она
возвышалась над молодыми людьми на дополнительных полтора метра. Яша сразу обратил
внимание на её босые ноги – стоптанные и намозоленные они напоминали, скорее, огромные
копыта. А голова доярки, как у жителей Бробдингнега с иллюстраций Жана Гранвиля,
посаженная на длиннющую шею, казалась снизу, наоборот, особо маленькой, возможно,
оттого, что волосы женщина убирала в тугой пучок.
- У вас всё в порядке, Татьяна Ивановна? – участковый встал у начала лестницы, прямо
напротив старухи.
-
А тебе-то чего? – ответила та по-прежнему враждебно.
-
Пёс разволновался…
- Ты не шастай сюда, он и не будет, - Морозова перегнулась через перила крыльца и
рявкнула уже в адрес собаки, - Бурый! Буран, я тебе сказала умолкни! Замолкни, кому
сказала?!
Овчарка в ответ хозяйке жалобно скульнула и с новой силой продолжила облаивать нечто
видимое только ей.
-
Дурная голова!
-
Да пусть лает, - вклинился Яша.
-
Чего ты припёрся? Чего надо? – тут же переключилась на него старуха, даже не желая
скрывать своего раздражения.
- Татьяна Ивановна, вы с нами прям как с врагами. По делу я пришёл, чего уж?
-
А вы и есть враги! Все тут. Я к вам за помощью не хожу, вот и вы ко мне не надо!
- Очень напрасно не ходите. Это мой профессиональный долг всем помогать. И вы не
исключение.
«Нет. Он посредственный участковый, и сам об этом догадывается. На этой должности он
не может развернуться. Возможно, из него бы получился хороший следователь. В работе
участковым инспектором милиции на первый план выходят коммуникативные качества, а
