Читаем без скачивания Голова коммивояжера - Николас Блейк

Кресло, в котором он сидел, находилось как раз под галереей. Опытным глазом Найджел заметил темный металлический предмет, который торчал между двумя столбами, подпиравшими перила галереи в дальнем ее конце. Найджелу потребовалось три секунды, чтобы понять — это ствол пистолета.

Одновременно Реннел Торренс раздраженно произнес:

— Что вы хотите от меня узнать? — И ствол пистолета опустился вниз так, что оказался направленным в затылок художника.

— Я только хочу, чтобы вы сказали правду. Вы кого-нибудь видели, когда стояли на улице у окна? Вы видели, например, мистера и миссис Ситон, искавших Финни Блэка?

— Ну, раз вы спрашиваете…

— Стоп!

— Стоп!

Крик Найджела поразительным образом повторился, как эхо, прозвучавшее с галереи. Суперинтендант Блаунт вскочил на ноги. Найджел бросился на середину мастерской и стал между Реннелом и длинноствольным маузером, который Лайонел Ситон, лежавший на полу галереи, направил на группу стоявших внизу.

— Не будьте глупцом! — резко бросил Блаунт. — Сейчас же положите оружие.

Не обращая на него внимания, Лайонел Ситон произнес:

— Я с тобой говорю, Торренс. Ты уже достаточно наболтал. Понял? Хватит. Я все слышал. Скажешь хоть еще слово сейчас или потом, мне придется пристрелить тебя.

Найджел невольно отодвинулся от Реннела. Трясущийся и бледный художник, повернувший голову на голос Лайонела, теперь сполз на пол и скрючился за креслом. С галереи на него пристально глядели глаза Лайонела. Молодой человек вновь заговорил:

— Ты видишь эту чертову картину на стене?

Четыре пары глаз посмотрели туда, куда указывал ствол маузера в руке Лайонела, — на автопортрет Реннела Торренса, висевший слева от окон.

— Теперь слушай, Торренс. Вот что будет с тобой, если…

Прозвучал выстрел. Лайонел Ситон едва ли целился, но на картине в центре зеленовато-белого лба художника появилась черная дыра. Реннел Торренс застонал.

— Хватит! — закричал Блаунт, смело бросаясь вместе с констеблем к лестнице, ведущей наверх. Найджел хотел было последовать за ними, но остановился. Повернувшись, он увидел Мару Торренс у большого окна. Прежде чем Найджел успел туда добежать, она открыла окно и, вынув ключ, заперла его снаружи. Найджел бросился к двери, увидев на ходу, как Лайонел столкнул на Блаунта сверху тяжелое кресло.

Конечно, входная дверь старого амбара оказалась также закрытой снаружи. Парочка все прекрасно продумала: пока внимание всех находящихся в мастерской было приковано к Лайонелу, Мара спустилась из окна своей спальни по приставной лестнице, заперла переднюю дверь, а потом, дождавшись сигнала Лайонела — выстрела, закрыла на ключ большое двустворчатое окно.

— Глупые ослята! — проворчал Найджел, повернув назад. — Запасные ключи есть? — спросил он Торренса через плечо.

— Боюсь, что нет. Послушайте, а зачем он впутывает Мару? Вы должны остановить ее.

Наверху Блаунт и констебль ломали дверь в комнату девушки. Наконец замок поддался, и они ввалились в ее спальню. Окно было открыто. Внизу на земле валялась лестница. У Лайонела вряд ли было время спускаться по ней. Он, видимо, спрыгнул, а потом стащил и отбросил ее в сторону. Лайонел был натренирован для подобных прыжков, так как служил в десантных войсках. Ни Блаунт, ни констебль не решились прыгать с двадцатифутовой высоты.

Они выбежали, столкнувшись в дверях с Найджелом. Когда преследователи очутились у большого окна мастерской, они увидели показавшуюся из-за поворота дороги машину. Сидевший за рулем Лайонел Ситон весело помахал им рукой. Мара Торренс была рядом с ним. К тому времени, когда Блаунт отыскал стамеску и открыл окно, молодые люди исчезли из виду.

— Далеко они не уйдут, — сказал Блаунт мрачно. — Я иду звонить. Подожди меня здесь.

Он вернулся через пять минут.

— Ну так, мистер Торренс, — сказал он, — продолжим с того момента, когда нас… э-э… прервали. — Он взглянул на констебля, который открыл блокнот и бесстрастно прочитал последнюю фразу.

Пока длился перерыв, Реннел Торренс пару раз приложился к виски и решил перехватить инициативу. Он начал бушевать:

— Послушайте, суперинтендант, это невыносимо! Мне угрожает пистолетом ненормальный, моя дочь с ним убегает, а все, что вы можете сделать…

— Давайте по порядку, мистер Торренс. Вы собирались сказать нам, что подозрительного видели тогда около двух часов ночи, не так ли?

На лице художника появилась хитрая улыбка.

— Пытаетесь обвести меня вокруг пальца? Мне плевать на ваши методы. Роберт и Дженет выходили на поиски Финни в час ночи, как я мог видеть их в два часа?

— Кого же вы тогда видели?

Реннел перевел взгляд на автопортрет с дырой во лбу.

— Никого я не видел. Я не умею видеть в темноте, знаете ли. Молнии тогда уже не сверкали.

— Не стоит обращать внимание на угрозы Лайонела Ситона. Если потребуется, мы вас защитим. — Блаунт угрожающе подался в сторону художника. — Но я должен предупредить вас: вы уже попали в сложную ситуацию, утаив от следствия встречу с Освальдом Ситоном. Я настоятельно рекомендую вам больше ничего не скрывать.

— Но я ничего не утаиваю, — ответил Реннел тоном обиженного ребенка. — Я собирался сказать вам, когда нас прервали, кое о чем. Я слышал шаги во дворе слева от меня, со стороны сада, потом дверь, ведущая в помещение для слуг, открылась и закрылась. Возможно, это был Финни Блэк.

Реннел Торренс стоял на этом, и Блаунт больше ничего от него не добился. Найджел так и не смог решить, правду говорил художник или нет.

Вскоре Найджел и Блаунт беседовали в летнем домике.

— Хотел бы я знать, что за игру затеял этот молодой олух, — прорычал суперинтендант, — он напугал Торренса до смерти, черт возьми!

— А что ты думаешь?

— Я считаю, что он заставил Торренса молчать, чтобы спасти себя или кого-то еще. А то, как откровенно он это сделал, бросает подозрение на него. Нет, я считаю, он думал, будто Торренс каким-то образом выдаст мистера и миссис Ситон. А может, заодно и его.

— Есть и третье предположение. Весь этот спектакль — зачем он? Если Лайонел хотел заткнуть рот Торренсу, то нашел бы для этого иные пути, без шума, прошлой ночью или рано утром. Я думаю, он хочет выиграть время: отвлечь тебя от…

— К чертям! — взорвался Блаунт. — На это ты и намекал вчера днем? Ряд таинственных происшествий? Не вижу ничего таинственного в этих двоих, угрожавших нам пистолетом. Между прочим, выиграть время для чего?

— Для поэзии, Блаунт.

— Послушай, Стрэйнджуэйз, эта история сведет меня с ума и без твоих шуток.

— Я вполне серьезно. Самое ценное в этом доме — поэзия Роберта Ситона. Недавно он начал писать нечто, обещающее, как нам известно, стать шедевром. Занимаясь этим делом, нам надо принять систему ценностей совсем иную, чем у обычных людей. Ситоны — и Мара тоже, я думаю, — люди, для которых искусство важнее полицейского расследования. Более реально, если хочешь. Во имя поэзии Роберта они пойдут на многие жертвы.

— Не говори мне только, что Освальда Ситона убили во имя стихов его брата. Я этого не пойму.

— Такое не исключено. Но я считаю, молодой Лайонел может подозревать, что его отец имеет отношение к убийству. Он знает — рано или поздно наступит разоблачение, и хочет отсрочить его насколько возможно, чтобы отец завершил свой труд. Поэтому Лайонел устроил эту отвлекающую демонстрацию силы. Он подставил себя в качестве подозреваемого. Вот почему сын Роберта сказал нам, что спрятал Финни Блэка в склепе и приносил ему еду.

— Раз ты серьезно в это веришь, то поверишь во что угодно. В жизни люди так себя не ведут. Это же безумное донкихотство.

— Молодые порой увлекаются донкихотством до безумия. Но со стороны Лайонела это не просто нелепое рыцарство. Отношение Мары к нему переменилось, когда она стала понимать, что Лайонел подвергает себя опасности ради Роберта. А сама она сделает для Роберта что угодно. Между прочим, Блаунт, если ты хочешь быстро найти их, предлагаю оповестить все отделы записи актов гражданского состояния. — Найджел перевел взгляд на завораживающие очертания Плэш Медоу. — Ты говоришь о реальной жизни, Блаунт. Посмотри на этот дом. Тебе порой не кажется, что в один прекрасный момент он может исчезнуть, как сон?

— Нет, — сказал Блаунт, — откровенно говоря, мне никогда такое не приходило в голову. Но я обдумаю другие твои предположения.

— Да здравствует прекрасная Шотландия!

Блаунт слегка усмехнулся:

— Оставайся здесь! Тебе придется рассказать мистеру Ситону о его сыне. Я должен ехать в Редкоут и увидеться там с Гейтсом. Потом может так получиться, что отправлюсь в Бристоль на ночь. Здесь останется Бауэр.

— Так ты не собираешься колесить по всей округе в поисках Лайонела и Мары?