Как-то раз у Бланш разболелась голова от палящего солнца, и она поспешила удалиться с палубы. Немного погодя ей принесли прелестную шляпу, чтобы она могла гулять и в солнечные дни. Но самым поразительным было, когда на палубу поднялся Вертляк с большой тарелкой, до краев наполненной миндалем в шоколаде. Миндаль предназначался Бланш… для восстановления утраченного аппетита. Разумеется, она со своей неповторимой улыбкой настояла на том, чтобы лакомство разделили между всеми членами команды.
Этот повышенный интерес к Бланш со стороны пиратов ужасно раздражал Уила. Особенно действовали ему на нервы ее улыбки и то внимание, которое она оказывала этим неотесанным парням. Так и хотелось хорошенько встряхнуть Бланш и заставить обратить внимание на него, Уила Мидла. Как же так?! Она ест его пищу, спит в его постели, носит его одежду, находится под его защитой и не желает одарить хотя бы улыбкой! Уил вздрогнул, неожиданно узнав это знакомое ему чувство.
Ревность! Самая обыкновенная ревность. Уил был сам себе противен. Он ведь поклялся никогда больше не считать женщину своей собственностью. Только в высшем обществе существуют брачные контракты, только там права женщин продаются и покупаются.
Спустя несколько дней Уил окончательно убедился, что уже не может контролировать ситуацию. Это произошло во время раздачи рома. Старый Мэтью подошел к Бланш и, ко всеобщему изумлению, протянул ей свою кружку.
– Возвращаю долг, – проговорил он с лукавой улыбкой. – Все по-честному: двойная за двойную.
Бланш вдруг поняла, что ей предлагают нечто большее, чем банальную кружку рома. Вокруг них мгновенно собралась толпа, на лицах пиратов застыло ожидание. Кто-то затянул, а остальные дружно подхватили старинную пиратскую песню, побуждающую пить до дна. Возможно, Бланш все-таки отказалась бы от рома, но ее спровоцировал не кто иной, как сам Уил.
– Что за глупости, – проговорил он, окидывая недовольным взглядом собравшихся. – Она не будет пить.
Бланш резко повернулась к нему, вздернув подбородок. Песня сразу смолкла, повисла напряженная тишина. Тогда Бланш, задержав дыхание, залпом выпила все до дна. Раздались радостные вопли. Бланш закашлялась, и Уил, чертыхнувшись, собрался уйти, но передумал и решил понаблюдать за девушкой.
Покачиваясь, Бланш сделала шаг и тут же схватилась за поручень. К ней с двух сторон подскочили Старый Мэтью и Роберт, предлагая отвести в каюту. Бланш с трудом сосредоточила взгляд на бледном лице Роберта, затем начала медленно оседать на палубу. Уил в два прыжка оказался возле нее и подхватил на руки.
– Она же леди, а леди не пьют ром, – он с упреком посмотрел на Мэтью. – Пусть это вам всем послужит уроком.
Уил отнес Бланш в каюту и опустил на койку. Она тут же села, вяло замотав головой, Уил захлопнул дверь от любопытных глаз.
– Ты пьяна, ведьмочка.
– Б-бла-анш, – поправила она.
– Ложись в кровать, Бланш, и спи, – усмехнулся он, глядя на соблазнительные линии ее тела.
– Хочу д-достать ночную рубашку. – Бланш указала на полку со стопкой одежды.
Усадив ее на койку и приказав не двигаться, Уил сам отправился за ночной рубашкой, которая оказалась не чем иным, как одной из его же собственных сорочек. Боже, значит, она спит в его рубашке!
Без всякого сомнения, Бланш была явно не в себе, поскольку без малейшего колебания начала стаскивать платье. Поначалу Уил хотел вести себя как настоящий джентльмен и отвернуться, но потом решил поступить как истинный пират. Да, он начал смотреть на Бланш, подвергая себя настоящей пытке. У него пересохло горло при виде ее прелестей, едва прикрытых тончайшей нижней сорочкой. Боже, какие бедра, какие длинные стройные ноги… Не осознавая, что делает, Уил подошел к Бланш и, дрожа с головы до ног, торопливо натянул на нее «ночную рубашку».
– С-спасибо, – с трудом выдавила она, одарив его полным восхищения и обожания взглядом.
Ревность Уила как рукой сняло. Господи, какой, оказывается, силой может обладать одно маленькое слово! Никогда раньше он даже не задумывался над этим. Но… ему нужно убираться отсюда и поскорее.
Бланш вдруг обвила руками его торс, прижавшись щекой к животу. Судорожно сглотнув, Уил с трудом оторвал от себя Бланш, уложил в постель и накрыл одеялом, затем, не медля ни секунды, вышел из каюты. Пылая как в огне, он поднялся на палубу. Уил желал Бланш Пристли больше всего на свете и не сомневался, что она также желала его.
Глава 14
Наконец «Фаст» поднял якорь и, подгоняемый попутным ветром, направился к Виргинским островам. На борту корабля царило мрачное настроение. Пираты понимали, что, получив выкуп за Бланш Пристли, они расстанутся с ней. Удивительным образом они привязались к этой ведьмочке и по-своему успели полюбить ее. Даже в разговорах между собой они называли ее не иначе как «наша Пристли».
Судя по всему, Бланш также не радовала перспектива возвращения домой. Она стала грустной и замкнутой, и некоторые особо наблюдательные замечали, что она нет-нет да и смахнет со щек набежавшую слезу. Пиратам это казалось весьма странным, но они решили, что девушка просто успела к ним привязаться и не хочет расставаться.
В этом, действительно, была доля правды, но все-таки основная причина уныния Бланш заключалась в другом. Она страшилась той минуты, когда откроется правда, и все узнают, что их пленница – вовсе не богатая наследница, а ее отцу нечем платить выкуп. Что они тогда сделают с ней? Бланш видела, какими жестокими они могут быть.
Существовала еще одна причина, и именно из-за нее Бланш плакала, не желая расставаться с кораблем, – Уил Мидл! Девушка поняла, что влюбилась. Красавец капитан безраздельно завладел ее сердцем, и теперь она не представляла, как будет жить без него.
Условленным местом встречи являлся поросший кустарником мыс. На нем легко могла спрятаться целая дюжина пиратов на случай непредвиденной ситуации во время передачи заложницы и получения выкупа. «Фаст» стоял наготове, ожидая сигнала к отплытию. Как только солнце оказалось в зените, на воду спустили лодки, и несколько пиратов отправились в разведку. В последней лодке плыла Бланш.
Усадив пленницу на огромный валун, капитан принялся нервно вышагивать взад-вперед. Встреча была назначена на полдень. Бланш дрожала под своей короткой накидкой и чувствовала себя бесконечно несчастной. Она не спускала с Уила глаз и видела, как он подошел к Клайву, о чем-то переговорил с ним, то и дело, поглядывая в ее сторону, затем опять возобновил свое беспокойное хождение.
Дважды разведчики подавали сигнал ложной тревоги, и всякий раз всадники равнодушно проезжали мимо. Клайв все чаще совещался с Уилом, который, судя по всему, уже начал заводиться, бросая по сторонам сердитые взгляды, в том числе и на Бланш. К тому времени, когда солнце начало спускаться за горизонт, Уил уже весь кипел от негодования. Он отвел Клайва в сторону, обрушившись на него с гневными упреками. Впрочем, эти предосторожности были излишни: крики Уила оглашали всю округу.
