отводить от неё обвинения и обеспечивать отъезд спасенных девушек из столицы, а она присматривала за Брандом, им обоим было не до того.
Сегодня же кризис миновал. Торговый караван из столицы, хозяин которого за небольшую плату согласился принять попутчиц, уехал в земли кесера, откуда уже можно будет без помех готовить отбытие в Данаан. Бранд был все еще без сознания, но по крайней мере, уже не умирал. Расследование поджога и резни возле трактира «Пляшущая Форель» началось — и почти сразу застопорилось.
В общем, как-то так внезапно оказалось, что после напряжения последних дней принцессе снова оказалось нечего делать.
А те, кто знал её в Данаане, прекрасно знали, какие беды это сулит.
— Кот! — позвала она.
Дворецкий явился на зов практически мгновенно. И снова Линетта подумала, что хоть он и заверял, что не испытывает к ней влечения, но неправильно звать его в свои покои, будучи неглиже.
Нужно было прояснить этот вопрос раз и навсегда.
— Ты мужчина, правильно? — спросила она сходу.
Несколько секунд демон-кот молчал, как будто вопрос поставил его в тупик. Затем как-то неуверенно ответил:
— Условно можно сказать, что так.
Линетта мотнула головой и решительно заявила:
— Так не годится. Мне нужны служанки. Среди вас, демонов, женщины есть? Я имею в виду, кто служит моему мужу?
Кот степенно кивнул:
— Трое слуг господина Ингвара предпочитают принимать женское обличье. Как и меня, вы можете звать их по их животным или предметным формам: Змея, Паучиха и Гитара.
Линетта мысленно хмыкнула, услышав такие обозначения. Однако решительно кивнула:
— Позови их всех.
— Боюсь, я не могу этого сделать, — ответил Кот, — Змея сейчас выполняет задание господина за много миль от столицы. Я мог бы позвать её в пределах поместья, но моим возможностям тоже есть предел.
— Что за задание? — уточнила девушка, слегка нахмурившись.
— Она сопровождает и защищает от опасностей человека, которому господин благоволит.
На расспросы, что это за человек, принцесса предпочла не тратить времени. Она, в конце концов, еще не завтракала сегодня, — но как это за ней водилось, собиралась заняться этим уже после воплощения пришедшей на ум задумки.
— Ладно, тогда позови мне сюда Гитару и Паучиху, — приказала Линетта.
Паучиха оказалась размером с небольшую кошку. Вытянутые лапки и характерный узор из пятен выдавали в ней паука-шелкопряда, но цвет их был не оранжевым или зеленым, как у настоящих шелкопрядов, а насыщенно-синим. Демонесса бесшумно вошла в комнату и взбежала по руке принцессы с явным намерением напугать её.
Только вот Линетта никогда не боялась ни пауков, ни насекомых. Ощущение бегающих по коже мелких лапок она находила даже по-своему приятным. Нет, конечно, она понимала, что некоторые виды насекомых разносят опасные болезни. И, к примеру, тараканов необходимо безжалостно вытравлять. Но пауков она знала, как животных очень полезных в домашнем хозяйстве.
И не боялась их.
В свою очередь, Гитара пришла к ней в человеческом облике. Это была невысокая, чуть полноватая девушка со смуглой кожей и черными волосами. В её чертах было нечто восточное, да и широкое, бесформенное одеяние не слишком походило на привычное для этих мест.
Как вскоре выяснилось, в человеческом обличье Паучиха тоже была брюнеткой. Но в отличие от Гитары, она была высокой, бледной и худой. А еще она рассказала, что именно она, по приказу господина, за одну ночь сотворила платье, в котором Линетта была на свадьбе. Будучи шелкопрядом, демон-паук могла создавать немыслимые одеяния из паучьего шелка.
И принцессе было очень интересно проверить её пределы.
Поэтому вместо того, чтобы приказывать новоявленным служанкам надеть на неё одно из платьев, привезенных из Данаана, или пробовать что-то из консервативного асканийского стиля, Линетта развела руки и приказала изготовить ей платье, какого супруг еще никогда не видел. Наблюдая за неуловимыми глазом движениями паучьих лапок, принцесса на ходу разъясняла свое видение того, что должно было получиться, пока вторая демонесса наносила ей легкий макияж.
Линетта помнила, что в первую брачную ночь Ингвар пренебрег ею. Оглядываясь назад, принцесса понимала, что это во многом её вина. На свадьбе она вела себя, как будто делала одолжение. Неудивительно, что у него осталось впечатление, будто она холодна! Тогда ей казалось, что она ведет себя правильно: человек, заполучивший её силой, как трофей, не заслуживал того, чтобы она притворялась любящей. А уж слыша о том, как король и кесер сражались в поединке за обладание трофеем, принцесса и вовсе приходила в ярость. Однако теперь, когда Ингвар спас её и тех девушек, она взглянула на него по-другому.
И решила, что сегодня он должен почувствовать в полной мере, что женат на первой красавице Данаана. Что она может быть по-настоящему благодарна за все, что он сделал для неё.
И вот, под руководством Линетты демоница плела для неё платье из тончайшего паучьего шелка. Легкое, облегающее, на просвет оно казалось полупрозрачным, но на теле скрывало достаточно, чтобы оставить место фантазии. Принцесса хотела выглядеть эротично, — но при этом не вульгарно. Она хотела притягивать взгляд, и потому полностью отказалась от декольте. Чтобы каждое мгновение казалось, что еще чуть-чуть, и можно будет рассмотреть очертания тела сквозь тонкую серебристую ткань.
Узкий подол немного мешался в ногах; в город в таком наряде она не пошла бы. Но чтобы ходить в пределах поместья, удобство не требовалось. Гораздо ценнее была подчеркнутая линия бедер. Дополняли образ темно-синие туфли-лодочки и пара серебряных браслетов с изумрудами, а также прическа-шиньон, открывавшая шею и безмолвно приглашавшая к поцелуям.
Завершив одевание и макияж, принцесса почувствовала себя по всеоружии. Явившийся по её зову демон-кот подтвердил, что господин не покидал поместья и в данный момент находится в западном крыле.
На этот раз Линетта не собиралась позволять не пустить себя туда.
Не обращая внимания на возражения дворецкого, принцесса решительно отворила дверь. Перед ней предстало просторное шестиугольное помещение, оформленное в темно-красных тонах и освещенное неверным светом свечей. Четыре стола, уставленных непонятными устройствами.
И два человека.
Ингвар, одетый в синюю рубашку и темные штаны для верховой езды, стоял, преклонив колено перед распластавшейся в кресле девушкой. Молоденькая,
