нас с тобой взаимопонимание и дружба. Если ты сможешь простить меня за мою глупость, то мои двери всегда открыты…
— Можешь закрываться на замок.
Я до сих пор кляну себя за тот день, когда разум затмило эго. Огромное, раздутое эго, которое заставило меня иначе посмотреть на себя и переоценить свою роль в жизни Алисы.
Она никуда от меня не денется — я не просто верил в эту фразу, в моей голове это было данностью. Фактом.
Ведь она домохозяйка на полном моём обеспечении. Куда Алисе без меня? Да и какая женщина в наше время откажется от сытой жизни из-за обиды на мужа?
Короче, фантазировал я у себя в голове одно, а на деле получилась полная задница.
Мне и Диана эта сто лет не сдалась. Я понимал это изначально, и у меня никогда не было иллюзий, что она может стать в моей жизни кем-то значимым.
Она даже не нужна была мне как любовница.
А вот то, как она на меня смотрела, — открыв рот, как внимательно слушала, насколько покладистой себя вела, — это меня к ней и расположило. Хотя не сказать, что Алиса регулярно «делала мне голову».
Но есть в ней такая черта. Умеет она, как ни крути, чайной ложечкой мозги выедать. Иногда делает это прям не вовремя.
К какому мужику понравится терпеть такое? Вот именно.
И как-то само закрутилось, что после того как Алиса обычно за ужином клевала мне мозг, я через мессенджер в соцсетях перекинулся парой слов с Дианой.
Она как-то давно сама писала мне, я проигнорировал, потому что мне было неинтересно. Потом меня долгое время не было в соцсетях, и тут я решил вернуться в свой заброшенный профиль.
Скроллил, читал новости, а когда зашёл в сообщения — увидел там её.
Потом мы с ней случайно встретились на детской площадке, поговорили ни о чём, пока дети копались в песочнице.
А вернувшись домой, я попался на очередной завуалированный спокойным голосом скандал жены. Даже не помню, в чём было дело. Характер у неё такой — она к себе критична, и к другим тоже.
Я тогда помню, попросил её русским языком не делать мне мозги. Она взяла — обиделась, и два дня со мной не разговаривала, как капризный ребёнок.
В общем, одно к одному, и я сам не заметил, как стал общаться с Дианой. Потому что с ней было просто. Без напряга. Легко. Она пусть и не семи пядей во лбу, но с ней можно было говорить обо всём — просто потому, что она умела слушать.
Это сейчас я понимаю, что тогда смалодушничал. А заодно излишне поверил в себя.
В жизни у мужчины должна быть одна женщина. Точка.
Как подумаю, что будущий муж Наташи может такой фокус выкинуть, — так уже у себя в голове готов придушить ублюдка.
Вместо того чтобы решать возникшие в семье проблемы — а нарушенная коммуникация с женой это и есть оно — я переключил своё внимание на другую женщину.
Возле здания суда проверяю телефон.
Диана слово сдержала: пост удалила. Опровержение на её странице тоже есть, но опубликовано оно несколько минут назад. Не факт, что Алиса успела его прочитать.
Ветер внезапно доносит до меня запах духов жены, и я тут же вскидываю голову, ища её глазами. Заседание вот-вот начнётся, а значит, я как раз успею перекинуться с ней парой слов.
— Какого…? — на ум приходят одни маты.
Хрустнув зубами, я выдвигаюсь в сторону жены.
А заодно и в сторону какого-то пижона в деловом костюме, который вьётся рядом с ней. Женское поведение для меня, возможно, в какой-то мере и загадка.
Но мужиков я знаю прекрасно. И в том, что этот запал на мою жену, я уверен на сто процентов.
Глава 36. Богдан Можайский
В зал суда захожу спокойно. Без лишних движений. Я собран, холоден. Паниковать поздно — сейчас время смотреть в лицо тому, что сам натворил.
Алиса уже на месте. Одетая строго, сдержанно, красиво. Она настолько хорошо выглядит, что я просто офигел. Я знаю, что жена у меня очень красивая, но в этом официальном виде она выглядит роскошно. Аж бесит, что она не со мной.
Но вид у неё такой, будто это обычная формальность. Внутри, может, и трясёт, но снаружи она — как ледяная. Сидит одна. Без адвоката. Только этот утырок рядом — типа помощник. Помогает бумажки собирать, что-то шепчет. Слишком близко к ней держится — и меня это сильно злит.
Полтора часа мой адвокат потратил на переговоры с Алисой по поводу раздела имущества. Мне не жалко — но половина моего бизнеса — это уже слишком. Она в этом вообще не разбирается.
На такие условия мой адвокат не согласился и предложил иной вариант: выплатить Алисе значительную финансовую компенсацию, а бизнес оставить мне.
Окончательное решение, конечно, будет принимать суд. Надеюсь, судья попадётся разумный и поймёт, что бизнес Алисе ни к чему — она в нём не участвует и не имеет к нему профессионального отношения.
Судья приходит — женщина лет под пятьдесят, с твёрдым лицом. Всё по протоколу.
— Заседание открыто. Рассматривается дело о расторжении брака между Можайскими. Слово — истице.
Алиса встаёт. Голос спокойный, уверенный.
— Мы состоим в браке на протяжении семи лет. У нас есть общий ребёнок. Но дальше вместе жить невозможно. Доверие потеряно. Муж мне изменял. Есть доказательства: скриншоты, информация о денежных переводах.
Судья кивает. Алиса передаёт документы. Всё лежит в папке — аккуратно, по порядку. Я и не сомневался. Она всегда была очень организованной.
Меня удивляет, как уверенно она чувствует себя в суде — как опытный адвокат.
Отдав документы судье, она продолжает:
— Я хочу развода. И не просто развода. Я подаю иск на раздел совместно нажитого имущества: половина бизнеса, дом, машина. Всё пополам. Мне не нужны его деньги. Это не месть. Это — справедливость.
Если человек разрушил то, что мы строили вместе — пусть и разделит последствия.
В зале тишина. Судья кивает, делает пометки.
Как только мне дали слово, я встаю. Говорю спокойно. Чётко:
— Я не отрицаю. Всё это было. Да, я общался с другой женщиной. Да, были переводы в благотворительных целях, встречи.
Но знаете, чего не было? Желания всё бросить.
Я не предал свою семью — я потерял контроль.
Никакой второй жизни. Только глупость.
Но сейчас я здесь, потому что мне не всё равно. Потому что я
