— И вы ожидаете, что я поверю во всю эту чепуху?
— Нет, — просто сказала она. — Я вовсе не ожидаю, что поверите.
— Вот и хорошо, потому что я не верю. Не верю ни единому слову в этой истории.
— Верить или не верить — это, конечно же, ваше личное дело.
— И раз мы уже заговорили об этом, знайте, что я не верю также и ни в какое привидение, которое бродит по нашему замку в женской одежде.
— Я могу понять ваши сомнения.
— Если бы у нас в замке действительно было привидение, за такой длительный срок мы бы уже обязательно услышали или увидели его.
— Я согласна.
— Черт побери, Люсинда, перестаньте так безропотно соглашаться со всем, что я говорю.
— Вы предпочитаете, чтобы я возражала или, может быть, даже затеяла ссору?
— А почему бы и нет? Прошло уже довольно много времени с тех пор, как я последний раз хорошенько поругался. И чувствую, что перебранка мне сейчас совсем не помешает.
— Но это нелепо. Нам совершенно не нужно ругаться или спорить. То есть, конечно, если ссора не является единственным способом успокоить ваши нервы.
— Мои нервы?
— Да. Почему вы не признаете это, Прескотт? Сказочки про привидения здорово напугали вас.
При виде ее улыбки и дразнящего взгляда он с шумом отодвинул назад стул и, обойдя стол, стал рядом с ней.
— В настоящий момент, дорогая, страх — это самое последнее чувство, которое я испытываю.
Люсинда увидела огонь в его глазах, и ей стало совершенно ясно, что это значит. Она поняла, что сделала большую ошибку, стараясь раздразнить его своими рассказами о древних Друидах и проклятиях. Вместо того чтобы испугать, как было задумано, Люсинда соблазнила его, и теперь она не знала, как остановить его страсть, разгорающуюся на глазах. Но, если смотреть правде в глаза, она не была уверена, что действительно хотела бы остановить ее. Может, именно для этого в первую очередь она и хотела разозлить его — чтобы возбудить и заставить ее заметить.
Она не сдвинулась с места, когда Прескотт поднял руку к ее щеке. И в тот момент, когда он прикоснулся к ней, нежно лаская пальцами кожу, она ощутила прилив тепла во всем своем теле. Ее глаза расширились, и их зрачки потемнели от возбуждения и желания, которое она уже давно хранила глубоко в своей душе. Чувствуя внезапную сухость во рту, она разомкнула губы и слегка провела по ним языком.
Прескотт не мог отвести глаз от ее рта. Ему хотелось поцеловать ее. Это было так просто — заключить ее в свои объятия, покрепче прижать к себе и завладеть ее губами, со сладострастием исследуя своим языком каждый укромный уголок в манящей глубине ее рта. Да, это было так просто, но что после того, когда поцелуй закончится? Он не мог просто уйти по своим делам, как будто ничего не случилось. Поцеловать Люсинду всего один раз для него было недостаточно. Он хотел целовать ее до тех пор, пока она не начнет молить его о большем — обо всем. И, о Господи, с какой готовностью, каким наслаждением поддался бы он на ее мольбу!
«О, это сущий ад!» — решил он и уже потянулся к ней, но тут дверь в библиотеку внезапно распахнулась, и в комнату впопыхах вбежала миссис Свит, не только сорвав все планы Прескотта, но и заметно поубавив его пыл.
— Прошу прощения, милорд, но возникло неотложное дело, которое требует вашего решения.
Прескотт, проклиная все на свете, быстро отошел от Люсинды и встал у окна. Меньше всего ему хотелось, чтобы обеспокоенная экономка заподозрила об их с Люсиндой отношениях.
— Так что случилось, миссис Свит?
— У миссис Эмерсон начались роды.
— Не может этого быть, — воскликнула Люсинда. — Еще слишком рано.
Прескотт удивился, почему экономка обратилась с этой проблемой именно к нему, ведь он не знал практически ничего о том, как принимать роды.
— Если у женщины начались роды, миссис Свит, нужно вызывать доктора, сходите за ним.
— Она не может, — сказала Люсинда.
— Почему? О, неважно. Миссис Свит, пошлите Тома за доктором.
— Как вы не поймете, Прескотт. Доктора Гудэйкера сегодня нет в деревне.
— Нет в де… Дьявол! А где же он есть?
— В Труро, милорд, — ответила миссис Свит. — Поехал на поезде навестить свою овдовевшую сестру.
— Мне надо было спросить об этом раньше, — пробурчал он себе под нос. — Так чего же вы хотите от меня, миссис Свит? Я не доктор. Я не могу ничем помочь миссис Эмерсон.
— Вы не можете, но я могу, — сказала Люсинда, решительно направляясь к двери.
— Вы?
— Да, я. Я помогала доктору Гудэйкеру принимать роды и раньше. Миссис Свит, мне понадобится несколько чистых простыней, чем больше тем лучше, и кусок мыла, желательно хозяйственного. И передайте Тому, чтобы он запряг для меня повозку гувернантки и подогнал ее к центральному входу.
— Да, мисс, — экономка сделала быстрый реверанс и поспешила из библиотеки.
— Вы акушерка?
Люсинда остановилась в двери и оглянулась на него.
— В непредвиденных обстоятельствах — да. А это, мне кажется, как раз один из таких случаев. А теперь извините меня, я должна спешить.
— Подождите. Я поеду с вами.
— О, поверьте мне, Прескотт, вы будете там только мешать. Лучше оставайтесь здесь, — внезапно она остановилась. — Хотя поедемте, вы, возможно, пригодитесь.
— Так вы хотите, чтобы я помог?
— Да.
— Хорошо. Но, пожалуй, лучше сразу сказать, что я раньше никогда не принимал роды. Бывало, конечно, с телятами и жеребятами, и не один раз, но никогда не имел дела с человеческим младенцем.
— Не беспокойтесь о младенце — я приму его. Вы просто позаботитесь о других детях.
— Эй, перед вами человек, который просто обожает детей.
Глава 11
— Интересно, где сейчас этот сукин сын Эмерсон? — произнес Прескотт, направляя свою лошадь по дороге к дому управляющего.
— Даже не знаю, — сидя в маленькой повозке, Люсинда стегнула поводьями по спинам пони, заставляя их идти быстрее. — Однако на ум все же приходит одна мысль…
— Да, та же самая, что вертится в голове и у меня, — он подозревал, что Эмерсон наслаждался сейчас в обществе своей любовницы в Сент Кеверне вместо того, чтобы находиться со своей женой, как в данный момент требовали обстоятельства. — Если это действительно так, то этот человек заслуживает быть высеченным конским кнутом.
— Выпороть Гарика Эмерсона? Это было бы для него слишком мягким наказанием.
— Я знаю, дорогая, но и это неплохо для начала.
Они не увидели ни души, когда подъехали к дому Эмерсона. Люсинда вылезла из повозки и подала свои вещи Прескотту.
— Пока не войду и не взгляну на нее, — сказала она, — я не смогу дать вам точного ответа, как давно у миссис Эмерсон начались схватки. Если эти роды будут протекать так же, как и предыдущие, то подозреваю, что это будет продолжаться порядочное время.
