На изувеченный труп и то легче смотреть, чем на такого скользкого типа. Он мне совсем не нравится. Почему нас не вызвали полицейские? Откуда взялся этот тип?
– Выкладывайте, в чем суть, – говорит Макс. – Я не стану лгать и делать вид, будто мне не наплевать на гибель вашего патрона. Ближе к делу. Какие вопросы к нам могут быть?
– Мне импонирует ваш подход, – кивает адвокат. – Действительно – зачем затягивать беседу? Предлагаю перейти к главному. Пару дней назад господин Бобырев велел мне внести некоторые поправки в завещание. Я не могу раскрыть их полное содержание здесь и сейчас, ведь это серьезный документ и нам потребуется присутствие всех заинтересованных лиц для его оглашения, однако считаю своим долгом уведомить, что произведенные изменения напрямую затрагивали вас. Господина Черткова и госпожу Князеву.
– Что за бред? – хмурится мой муж. – Для чего Бобыреву упоминать нас в завещании?
– Речь о наследстве, как вы можете догадаться, о разделе имущества между различными лицами, упомянутыми в завещании. Вам нужно посетить особняк господина Бобырева, ведь именно там произойдет процедура оглашения данного документа.
– Когда?
– Через неделю.
– Тогда и пообщаемся.
Макс подхватывает меня под локоть и направляется к выходу, давая понять, что не намерен больше ни секунды тратить на это обсуждение.
– Вам придется поехать в особняк прямо сейчас, – адвокат прочищает горло. – Через полчаса судно делает остановку в порту, вы и ваша супруга сойдете на сушу вместе со мной.
– Срок озвучен четко, – цедит Макс. – Неделя.
– Верно, однако, у полиции могут возникнуть вопросы насчет вашей причастности к прискорбному событию.
– Вы сами сказали, что вопросов по алиби нет.
– У меня – нет. Но у полиции может быть совсем иное мнение на данный счет. Вы и ваша супруга – единственные приятели господина Бобырева, вас связывают довольно долгие отношения. Известно про карточную игру, после которой мой покойный клиент остался должен вам крупную ставку и так и не успел погасить долг.
Полная чушь. Что он несет?
– Разумеется, через время все прояснится и к вам не возникнет никаких вопросов, но пока будет расследоваться дело, вы не сможете присутствовать на оглашении завещания, а значит процесс вступления в наследство затянется и для остальных лиц.
Адвокат начинает сыпать терминами, от которых у меня взрывается мозг. Но вся его речь выглядит безумной фикцией. Он просто хочет затянуть нас в тот проклятый особняк. Там явно какая-то ловушка. Западня, из которой не выбраться.
– Вам придется последовать за мной в любом случае, – заключает этот подозрительный тип и расплывается в очередной лицемерной улыбке.
– Нет! – восклицаю я. – Сначала речь шла про короткую беседу, несколько минут, теперь вдруг выясняется, нас могут обвинить в убийстве Жени, а вы предлагаете нам бежать с судна, отправиться в чужой дом и ждать оглашения дурацкого завещания. Если весь вопрос именно в этом, то мы отказываемся от наследства. Ясно? Нам ничего не надо!
Адвокат дергается как от пощечины. Его глаза злобно сужаются, напоминая две узкие щелки, но мерзкий тип быстро берет себя под контроль.
– Боюсь, у вас нет вариантов. Отказаться от наследства нельзя.
– Валяйте, мы последуем за вами, – вдруг вступает в разговор Макс, и на его красивом лице не отражается никакого намека на тревогу.
– Я рад, что мы пришли к соглашению.
Адвокат собирает фотографии со стола и направляется к выходу, отворив дверь, он снова поворачивается и сообщает:
– Вам доставят еду сюда. Вы сможете подкрепиться и набраться сил перед дорогой.
Он уходит и закрывает нас на ключ.
– Что происходит? – хватаю Черткова за рубашку и начинаю трясти. – Ты обезумел? Зачем согласился?
– Твой брат был на судне, – ровно произносит Макс. – А отказаться от этой сделки нам было нельзя. Или ты не поняла? Не пойдем сами – нас притащат силой.
– Мой брат…
Это сбивает меня с толку.
– Откуда ты, – снова запинаюсь. – С чего ты взял?
– Это он грохнул Бобырева, – хмыкает. – Его почерк. Или ты не поняла? Странно, принцесса. Столько раз наблюдала за казнями, которые он устраивал. И ничего не запомнила. Он же при тебе всех насильников резал.
– Он убивал их не так.
– Согласен. Тут заказ на повторение одной из картин Бобырева. Помню, что-то похожее в его коллекции больных художеств. Но почерк, сама работа, то, как это выполнено. Твой брат прирожденный садист.
– Хватит.
Меня трясет от холода.
– Здесь был Маврин. Я видела его, а не брата. Или ты думаешь, я бы стала лгать о таком?
– Одно другому не мешает.
– Хочешь сказать, они работают вместе? – истерически смеюсь. – Мой брат начал бы с Маврина, а не с Бобырева. Он бы его порвал. В этом я уверена на все сто.
– Может, у них один заказчик.
– Ты чокнулся!
– Я смотрю на факты, – отрезает Чертков. – А ты прекращай блажить. Соберись и вернись к образу ледяной стервы. Нас ждет реальная битва. Совсем скоро. В том особняке точно не все чисто. И адвокат очень мутный тип. Но готов поспорить, это только верхушка айсберга. Весь ад – впереди.
– Макс, ты думаешь…
Он притягивает меня к себе и впивается в рот алчным поцелуем, напрочь отбирает дыхание и заставляет быстро позабыть обо всем.
– Нас хотят уничтожить, – шепчу я, когда Черт отрывается от моих губ и разум снова проясняется.
– Я никому не разрешу убить тебя, – чеканит Макс. – Твоя жизнь – моя.
Глава 27
Нас доставляют в особняк Бобырева. Роскошное место, которое наверняка бы произвело приятное впечатление, если бы не опасность, нависшая над нами. Яркие солнечные лучи озаряют сад, достойный королевского дворца. Территория огромная. Повсюду фонтаны, беседки, лавки с навесами, увитыми гроздьями винограда. А еще кажется, здесь в полной мере представлены все существующие варианты ландшафтного дизайна. Автомобиль продвигается дальше, уверенно мчится вперед. Конца и края не видно. Мы как будто попадаем в отдельный мир. Мимо мелькают различные постройки, несколько раз я принимаю подобные здания за основное жилище, но
