в переживания я не хочу. Их и без этого хватает. А что, если Гардариан все же узнал меня? Что меня ждет?
Не должен. Ведь Ник успел надеть мне браслет и увел быстро. Даже если Гардариан почувствовал мой запах, теперь он же не должен меня выследить?
Я делаю все точно так, как сказал Ник. Ловлю несколько липких взглядов, но большинство мужчин увлечены последствиями драки, которую я, видимо, и слышала, когда чуть не спустилась. И хорошо, что не спустилась.
С молчаливым мужчиной в черном плаще, пахнущим табаком и почему-то медом, мы добираемся до замка уже на рассвете. Нас пропускают внутрь после нескольких коротких фраз, видимо, служащих какими-то паролями. Не понимаю, о чем они, похоже, мой мозг совсем от недосыпа превращается в кашу.
Уже ничего не хочется, кроме того, чтобы все побыстрее закончилось. Но что-то совсем не верится, что финал у моей истории может быть счастливым…
Мужчина ссаживает меня с коня у самого крыльца и, пришпорив своего скакуна, покидает замковую территорию.
Кутаюсь в плащ, стараясь унять дрожь от переутомления, и жутко жалею, что вот прямо сейчас не смогу залезть в горячую ванну, чтобы согреться, остается только одеяло.
В замке тихо и пустынно. Никто из слуг еще не встал, еще не начался суетливый день. Думаю, что до этого остался всего час, вряд ли больше.
Первой мыслью мелькает желание навестить сына, но он сейчас спит, да и Берту тревожить не хочется. Поэтому я еле-еле добредаю до спальни, скидываю только плащ, сворачиваюсь в клубочек и, вдыхая запах кедра, запах Ника, все еще оставшийся на его рубахе, засыпаю.
Утренний сон не приносит ничего, кроме тьмы и отдыха. Проваливаюсь в него, как в бездонную яму, а когда просыпаюсь, удивляюсь, насколько мне тепло и уютно. Придвигаюсь ближе к источнику тепла и чувствую, что большая горячая ладонь накрывает меня сверху.
Это заставляет меня резко распахнуть глаза: я лежу на груди… Ника.
Глава 30. Тот, кого тут быть не должно
Дергаюсь от неожиданности, но его рука только сильнее прижимает меня к горячей груди. Сердце испуганно бьется. Мое. А вот под моим ухом большое и сильное сердце бьется спокойно и уверенно.
Какое-то время я осмысляю то, что происходит. Лёгкие наполняются его запахом и становится так тепло и безопасно, что хочется прикрыть глаза и молиться, чтобы время остановилось. Жаль, не могу. Неправильно.
Я чуть приподнимаю голову, чтобы осмотреться: может, я ночью перепутала спальни? Но нет. Это точно моя кровать. А вот того, кто спит рядом со мной, в ней быть не должно. Он перепутал?
Медленно, очень медленно, так, чтобы было почти незаметно, пытаюсь выбраться из-под руки дракона, при этом не касаясь его тела… Задача сложная. Его кожа касается моей, вызывая совершенно неуместное волнение. В какой-то момент мне даже кажется, что у меня получилось ускользнуть.
— Ты опять решила сбежать? — практически мурлычет Ник и прижимает меня к себе, целуя меня в макушку. — Не выйдет.
Ну вот, все усилия насмарку. Я замираю, пытаясь придумать, как теперь себя вести. Очевидно, освободиться так, чтобы он ничего не понял, у меня уже не выйдет, значит…
— Что ты вообще тут делаешь? — фыркаю я. — Это моя кровать.
Я практически слышу, как он улыбается.
— В этом замке все мое, — отвечает Ник. — Эта кровать не исключение. И ты тоже. А учитывая, как ты дерзишь и не слушаешь моих требований, я должен тебя наказать.
Он одним слитным, практически ленивым движением переворачивает меня на спину, ловит мои запястья в одну ладонь, поднимая их над моей головой, а второй ладонью скользит по моему бедру, поднимая колено. Ох! Только сейчас я осознаю, что на мне, кроме его собственной шелковой рубахи, ничего нет. Даже под ней.
Слишком близко.
Я забываю, о чём мы говорили, сердце стучит в висках а дыхание сбивается, прогоняя остатки сна. Прикосновение пальцев Ника обжигает кожу, зажигают в груди трепетный огонь, который медленно растекается по венам, заставляет глаза закрыться, а потом собирается внизу живота.
Мгновение мы смотрим друг на друга. Я — всё ещё борясь с собой, он — оставляя шанс на сопротивление, на которое я так и не решаюсь
Губы дракона сначала впиваются в мои, а потом, дразня от уголка губ, вдоль края челюсти по шее спускаются ниже… Отпечатки его поцелуев горят как ожоги, но вместо боли я чувствую нечто вроде жажды. Нежность его прикосновений плавит все мои границы, стирая понимание того, что можно, а что нельзя. Никто не прикасался ко мне так, как делал Ник. Никогда. Слышу стон и только смутно понимаю, что он мой. Это временно проясняет мой разум:
— Ник… Это неправильно, так нельзя, — выдавливаю из себя, пытаясь удержаться на поверхности рассудка. — Я замужем…
Чувствую, как Ник сжимает руку, впиваясь в мое бедро, и отстраняется. Он отпускает мои ослабевшие руки и берет за подбородок, заставляя посмотреть на него:
— И ты его любишь? — тихо рычит Николас.
— Я… Я ему принадлежу, — выдыхаю я, понимая, что не могу ему соврать.
— Мне все равно, — отвечает Ник и снова ловит мои губы в упоительном, собственническом поцелуе. — Потому что это ненадолго.
Он встает с кровати и отходит к комоду, с которого берет рубашку, чтобы надеть.
— Стой! — внезапно вскрикиваю я и буквально слетаю с кровати. — Как так?
На нем нет повязки. Как и каких-либо следов ранения. Я не успеваю себя остановить и касаюсь его бока, того места, которое я недавно промывала и перебинтовывала.
Мужчинавсе же надевает рубашку и застегивает ее:
— Ты мне скажи, — усмехается Ник. — Я еще не был у лекаря, но уже знаю, что он мне скажет. Что это невозможно.
— Я? — делаю шаг назад, растерянно глядя на него. — При чем тут я?
— Тиолла. — Ник берет меня за руку, аккуратно накрывая мои пальцы своими. — Какая у тебя магия? Я никогда не спрашивал.
— Сейчас никакой, ты же знаешь, — привычным жестом кладу пальцы на
